— Открой, — указывает она, ее лицо побелело от боли.

Я открываю пакет и передаю ей. Она зачерпывает горсть муки и, зажав в кулак, подносит к обожжённому месту, закрывая глаза. Видно ей становится легче, потому что она смотрит на меня и улыбается, говоря дрожащим голосом:

— Я знаю, что для тебя это выглядит немного странно, но это старый китайский способ, которому меня научила бабушка. Она до сих пор хранит пачку кукурузной муки в холодильнике на крайний случай, и использует ее всякий раз, когда ошпаривает себя.

Я смотрю на нее в полном шоке. Первый раз за все время, она сама рассказала мне самую малость о себе, без моего вмешательства, это действительно что-то реальное!

— Это гениально, — добавляет она. — На самом деле мука помогает быстрее залечить ожог и останавливает образование пузырей.

Я интересуюсь, как бы вскользь:

— Твоя бабушка китаянка?

Она улыбается и радость отображается у нее в глазах.

— Да.

— И ты очень ее любишь, не так ли?

— Да, да люблю.

— И она еще жива?

Внезапно выражение ее глаз меняется, становится сразу же скрытным, в них появляется даже страх. И единственное, что мне хочется сделать, схватить ее, прижать к себе, и сказать, что все это неважно. Черт возьми, для меня это совсем не имеет значения, главное, чтобы она не разваливалась на части, рассказывая мне об этом.

Лили

Я смотрю на него в ужасе. Ой! Мой! Бог! Я полностью выскользнула из своей другой личности. Моя теперешняя личность вообще не помнит свою бабушку и дедушку. Я не могу поверить, что так облажалась. А что, если он захочет узнать о ней больше? Или еще хуже, захочет встретиться с ней? У меня язык не повернется, сказать, что она мертва. Ее образ все время стоит передо мной — с за прокиданной назад головой, она хохочет. Моя бабушка очень суеверная — китайцы стараются не использовать любые упоминания о смерти, считается, что это очень плохая примета, она однозначно бы обиделась, если бы узнала, что я сказала всем, что она умерла. Мне необходимо связаться с Миллсом и агентством и придумать поддельную бабушку. Но это явно будет неловко с моей стороны. Признаю, я облажалась с этим в самом начале задания.

Я смотрю на свою руку.

— Как долго нужно держать? — спрашивает он.

Я поднимаю взгляд на него, он не отрывает глаз от муки, которой я покрыла ожог.

— Десять минут, — мука действительно помогла, но все равно болит.

Он быстро говорит, переключая мое внимание.

— Пойдем, — обхватив меня за поясницу и ведя к гостиной. — Мы закажем ужин сегодня на вечер.

К моему огромному облегчению он потерял всяческий интерес к моей бабушке и не пытается, что-нибудь еще выспросить.

* * *

Это наша последняя ночь на острове, и какая-то часть меня не хочет уезжать от сюда, потому что здесь я по-настоящему счастлива. Я была здесь самой счастливой, чем когда-либо мне доводилось быть в жизни. Мы вместе наблюдали закат над водой и ели нашу заказанную пиццу, а сейчас Джек отправился в душ.

Я остаюсь на террасе намного дольше, пытаясь впитать всю магию острова, и наблюдаю, как ящерица бежит вверх по дереву. У меня даже появляется слабая зависть к этой ящерице, потому что она может позволить себе жить в этом раю. Я наблюдаю за ней, пока она не исчезает в зарослях кустов. Со вздохом захожу в комнату и вытаскиваю книгу из сумки. Свернувшись на диване, начинаю читать, где-то через три страницы, в дверях появляется Джек.

— Эй, — говорит он.

Я поднимаю на него взгляд. Он одет в выцветшие джинсы, которые потрясающе обтягивают его крепкие бедра, и это сразу же делает мой рот сухим.

— Привет и тебе, — отвечаю я.

— Что ты читаешь?

— «Банкир миллиардер».

— Ну и как?

— Не плохо.

Он направляется прямиком ко мне, мышцы на его груди поблескивают в полумраке. Желание тут же окатывает меня, и оно настолько сильное и быстрое, что начинает пощипывать клитор.

Жестом предлагаю ему сесть рядом со мной.

Он приподнимает брови в немом вопросе.

— Мне хочется кое-что попробовать.

Его брови поднимаются еще выше.

— Что?

Я поворачиваю книгу, страницей к нему.

— Я хочу попробовать вот это.

Он забирает книгу у меня из рук и читает. Я молча наблюдаю за ним, приглушенный свет ласкает его скулы, отбрасывая тени от его длинных ресниц, и словно выточенных губ. Красивый мужчина, по-настоящему очень красивый мужчина. Он поднимает глаза на меня, они темные от желания, с поблескивающими смешинками.

— У меня имеется виски.

— А я знаю, где можно раздобыть лед, — говорю я ухмыляясь.

Когда я возвращаюсь с ведерком льда, он уже раздет догола. Его большие крепкие бедра покоятся на кровати и бархатистый мягкий член находится в состоянии эркции. Он такой горячий и такой прекрасный, что мои бедра непроизвольно начинают трепетать. Одной рукой он держит бутылку Джек Дэниелса.

Я просто таю, у меня подгибаются колени, перед его видом.

— Уже такой жесткий?

Он не отвечает, просто запускает в меня пальцы, затем разводит мне ноги и делает все то, что творил Банкир Миллиардер со своей женщиной.