— Для меня?

Астрид проходит за прилавок и вытаскивает пакет, на котором по диагонали красными буквами написано: «Отель „Руби“». Она кладёт конфеты внутрь и пробивает их. Я смотрю на неё, словно она потеряла рассудок. Когда становится очевидно, что я не собираюсь платить за покупку, она наклоняется над кассовым аппаратом.

— Тебе не за что извиняться, — говорит она вроде как оправдываясь. — Просто отпусти это, милочка.

— Не хочу показаться грубой, — начинаю я, — но, если честно, я многим ему обязана. И это куда как больше коробки шоколадных конфет.

— Может, оно и так, — говорит она, выражение её лица становится серьёзным. — Но в этом вся наша жизнь — приводить всё в равновесие. Он здесь, с тобой?

— Нет. И сомневаюсь, что когда-нибудь увижу его снова.

Астрид кладёт свою руку поверх моей.

— Вот видишь?

Она отворачивается к кассе, словно только что сказала нечто значительное, но я немного в замешательстве. Завязывать дружескую беседу с первой попавшейся продавщицей оказалось не самой хорошей идеей.

Что ж, по крайней мере, она выбрала конфеты с подсоленной карамелью. Они мои любимые. Я ещё раз оглядываю прилавок и замечаю почтовые открытки. Одна из них привлекает моё внимание, и я вытаскиваю её из пластиковой подставки. На открытке изображён написанный маслом отель, особо выделяются массивные двери парадного входа и витражные окна. На деревьях сияют огоньки, наделяя изображения какой-то магией. На обратной стороне напечатано: «Останьтесь на сегодня. Останьтесь навсегда».

— Астрид, — говорю я, двигая открытку по прилавку. — Вы можете добавить и это?

Её взгляд быстро перемещается от открытки на меня, она выглядит немного раздражённой из-за того, что я не хочу прислушаться к её совету и «отпустить». Она пробивает открытку и засовывает её в пакет, к коробке с шоколадом, сообщая мне общую сумму. Я даю ей несколько банкнот и, пока жду сдачу, замечаю, что парень закончил заполнять полки. Пустая тележка по-прежнему стоит на месте, но сам он пропал.

— Ну вот, — говорит Астрид, протягивая мне пакет.

Я благодарю её, забирая свои покупки, и иду в сторону выхода, уже думая, что напишу Райану на открытке.

— И, милочка, — окликает продавщица. Я поворачиваюсь к ней, и она мне улыбается. — Добро пожаловать в «Руби».

Поднявшись в свою комнату, я принимаю душ и подкрашиваюсь. Прихорошившись, открываю коробку с конфетами и засовываю одну из них в рот. Поначалу я наслаждаюсь богатым сладким вкусом, но чем дольше жую, тем больше начинает пробиваться привкус свернувшегося молока.

— Беее, — говорю я, открывая рот и выплёвывая конфету в мусорную корзину, куда она приземляется с глухим стуком. Прополоскав рот, тщательно осматриваю коробку, пытаясь найти срок годности. Не обнаружив ничего подозрительного, я закрываю коробку и выбрасываю её целиком в мусорку.

— Пустая трата денег, — говорю я, выключая свет в ванной и возвращаясь в комнату.

Я сажусь на кровать и кладу на колени карту с описанием услуг, предоставляемых в номер. Открытка лежит на одеяле рядом со мной. Я беру ручку с прикроватной тумбочки и выдыхаю, чтобы успокоиться. Откинувшись на подушки, кладу открытку на карту, чтобы было удобнее писать.

Проходит минут двадцать, а слова так и не идут. Их слишком много, они слишком претенциозные, чтобы вместиться в строчку, написанную ручкой. Возможно, Астрид была права — мне следовало отпустить эту ситуацию. С каждой минутой я раскаиваюсь всё больше, и чувство вины вот-вот сожрёт меня живьём. В попытке избавиться от боли, я быстро царапаю на открытке несколько слов и подписываю её.

Прости за всё.

— Одри

Покончив с этим, я вскакиваю с кровати, засовываю открытку в задний карман джинсов и надеваю сандалии. Спущусь вниз и попрошу их отправить моё сообщение. И тогда дело будет сделано. Всё закончится. Я позволю этому закончиться.

А уж затем я переключу всё своё внимание на Элиаса, это превосходное отвлечение. Я не собиралась замутить с незнакомцем от скуки, но этот парень в костюме определённо мне нравится. И, по-моему, я вроде тоже ему понравилась. Очень приятно вновь почувствовать, что кто-то к тебе неравнодушен.

Я беру карту-ключ и направляюсь к двери.

В лифте я приглаживаю волосы, ибо они упрямо торчат в разные стороны, делая меня похожей на сумасшедшую. Я пытаюсь справиться с ними, когда двери открываются. У меня замирает сердце. В лифт входит Элиас и опирается на зеркальную стену.

— Одри Каселла, — говорит он, отодвигаясь в сторону, чтобы перед ним оставалось место. — Ты до сих пор здесь.

Его взгляд перебегает с номера этажа вновь на меня.

— Какой неожиданный сюрприз.

— Не говори! — Из-за его пристального взгляда я заливаюсь краской. — Мой отец решил, что мы останемся ещё на несколько дней. Так-то, чтобы встретиться с тобой, я бы подождала и заявилась на твою роскошную вечеринку, но мне сказали, чтобы попасть туда, нужно приглашение. Совсем не пафосно, ага. — Он усмехается, а я искоса смотрю на него. — Эй, ты потерял свой костюм.

— Я отлично выгляжу и без него.

Я смеюсь, опуская глаза в пол, — уверена, ему ничего не стоило понять мой восторг от встречи с ним. Мои накрашенные розовым ногти ярким пятном выделяются на фоне сдержанных цветов лифта, красного и серого, и я перевожу взгляд на обувь Элиаса — мягкие коричневые мокасины. Ещё на нём шорты цвета хаки и хлопчатобумажная белая рубашка, рукава которой закатаны. Его волосы зачёсаны, однако несколько прядей выбились вперёд. Он оказывается выше, чем мне помнится, и, дальше продолжая рассматривать его, я понимаю, что Элиас улыбается и смотрит прямо перед собой. Я следую за его взглядом и упираюсь в наше отражение в дверях лифта. Когда мы встречаемся глазами в глянцевой поверхности, он подмигивает. Я улыбаюсь и отвожу взгляд.