Я замедлилась, поравнявшись с железными воротами школы.

– Вот это да, - сказала я. Здание школы было семиэтажным, куда выше, чем деревья во дворе. Школа была богатой, сомнений не возникало. Сунтаба, конечно, тоже не бедствовала, но эта школа впечатляла куда больше. Границы школы окружала толстая стена, возле ворот висела металлическая табличка с белой надписью.

Там было:

«Что ж, Кэти. Посмотрим, что ты выучила, - подумала я. Там должно быть написано Катаку, но я не хотела так это оставлять. Последние два кандзи я знала еще по урокам японского в Олбани, на которые я ходила после смерти мамы. Они обозначали школу. – Уже что-то», - вот только первые четыре я прочитать не могла.

Черт! Почему я все еще не могу с этим справиться? Это сбивало с толку.

Мимо прошла девушка в синем пиджаке. Она увидела, что я смотрю на табличку, и остановилась.

– Нужна помощь? – спросила она на английском.

Я минуту смотрела на нее. Было так странно слышать английский, я повторяла мысленно знакомые звуки. Как же быстро можно забыть, кем ты был!

– Я ищу школу Катаку, - ответила я по-английски. – Но у меня проблемы с кандзи.

Девушка улыбнулась.

– Это Катаку, - сказала она, коснувшись выпуклых символов на табличке. – Катаба Куто Гаккоу. Или сокращенно – Катаку.

– Спасибо, - сказала я. Полное название школы я слышала в раздевалке на занятиях кендо. Катаба – означало край лезвия меча, что-то сильное и острое, опасное. Но отдельно первый кандзи – ката – означал осколок, обломок. Ученики Сунтабы любили так называть своих соперников в кендо. Но я знала, что ученики Катаку использовали другой кандзи для ката – сила. И так они отвечали на такие насмешки. Они писали именно этот иероглиф на плакатах на турнирах кендо.

– Не за что, - она улыбнулась, закинув сумку на плечо. – Я была в Калифорнии по обмену.

– О, - сказала я. – Классно.

Она кивнула.

– А тебе нравится учеба по обмену?

Шею закололо. Мне постоянно нужно было объясняться, ведь светлые волосы привлекали внимание. Я всегда была, в первую очередь, иностранкой.

– Вообще-то, я не по обмену. Я переехала сюда.

– О! Потрясающе! Тогда приятно познакомиться, - она кивнула и развернулась.

– Постой! – сказала я, и она замерла. – Эм… а я могу войти? В Катаку? – ворота казались зловещими, и я не была уверена, что можно свободно проходить в чужую школу.

– Ты кого-то ищешь? – спросила она. Неподалеку уже собирались заинтересованные ученики, что пытались скрывать свое подслушивание.

– Такахаши Джуна, - сказала я.

Она улыбнулась.

– Конечно. Наш знаменитый ученик. Шестой в национальном турнире кендо в прошлом году. Ты фанатка?

– Нет, друг, - ответила я, а потом поняла, что сказала. Хорошо, что здесь нет Томохиро, да и девушка вряд ли пустит меня внутрь, скажи я что-нибудь другое.

– Он в кабинете музыки, - сказала она. – Я могу отвести тебя, если хочешь.

– Кабинет музыки? – а потом я вспомнила его вопрос о любимом композиторе, слова о том, что музыка была его второй страстью. – Ты можешь отвести? Я была бы рада. Если, конечно, ты не занята.

– Конечно, нам сюда, - она улыбнулась. Она была рада тому, что на нее все смотрят из-за знаний английского, но, может, ей было приятно поговорить на втором языке. Мне нравилось, когда люди понимали мой японский. – Меня зовут Хана, - сказала она, мы прошли в гэнкан. – Нужно снять обувь.