И тут он вышел из-за угла и лениво направился к прилавку у задней стены магазина. Он стоял спиной к ней, но, когда она захлопнула дверь и вновь тренькнул колокольчик, тут же обернулся.

Перри придурковато улыбнулся, ничем не выразив своего удивления от встречи с ней. Его, казалось, ничуть не смутило и ее настойчивое желание догнать его.

На нем были выношенные голубые джинсы и красные высокие кроссовки. Коричневая кожаная куртка надета поверх черной спортивной рубашки. Светлые волосы лишь слегка приглажены, но не расчесаны. В общем-то, выглядел он почти так же, как и на похоронах Мелани, разве что был небрит и неряшлив. Но то же выражение растерянности на лице. Безутешный маленький мальчик.

Он прижал руку ко лбу.

— У меня такие сильные головные боли, — сказал он, как будто она его об этом спрашивала. — Говорят, есть китайская трава, которая творит чудеса.

Азиат-аптекарь, стоявший за прилавком, услужливо улыбнулся и снял с полки банку с надписанной от руки по-китайски этикеткой. Зачерпнув полную ложку сушеной зеленоватой травы, он высыпал ее в маленький бумажный пакетик и выставил на прилавок. Перри взял пакетик.

— Сколько?

— Один доллар и сорок девять центов, — с сильным китайским акцентом произнес торговец.

— Почти даром, не правда ли? — обратился Перри к Саре.

— Если она поможет… — донесся до Сары ее собственный голос.

Перри расплатился двадцатипятицентовиками, сдачу оставил на прилавке и направился к двери, а Сара все стояла, не в силах двинуться с места.

— Вы любите жареные пирожки?

Сара онемела, не зная, как реагировать на этот нелепый вопрос.

— У Ли Джона особенно хороши пирожки со свининой. Кстати, это совсем рядом.

У Сары вырвался смешок.

Перри выглядел обиженным.

— Зачем вы меня преследуете? — резко спросила она. Если он ходит за ней по пятам, то, вполне возможно, видел, как она навещала Санчеса? И не исключено, что именно он оставил сверток у порога студии, пока художник обедал с Аркином. Неужели он у нее на «хвосте» со дня убийства Мелани? Он мог следить за ней и в прошлую пятницу, когда она утром ездила к Санчесу. И в субботу, когда была на Скотт-стрит. А в воскресенье она видела его на похоронах. И не он ли приходил к ней в тот день? Не он ли оставил тот отвратительный подарок на приборной доске ее автомобиля?

Перри наклонился к ней. Она инстинктивно отпрянула.

— Я лишь собирался открыть вам дверь. — В лице его промелькнула обида. — Если вы не хотите перекусить, мы могли бы присесть на лавочку и поговорить.

Она кивнула головой. Да, поговорить можно. Пока они на людях, он ведь не тронет ее? А уж если ей удастся выведать у него кое-какие уличающие его сведения, она непременно сдаст его полиции.

Он открыл дверь. Она сделала ему знак, чтобы он шел первым. Сама была начеку. Со спины он не опасен. И, может, ей все-таки удастся отведать пирожков!

Перри остановился у фонтанчика с питьевой водой, насыпал в пригоршню травяного снадобья, залил его водой и проглотил, скорчив при этом гримасу. Потом присоединился к Саре, которая уже облюбовала скамейку на Портсмаут-сквер — маленьком зеленом холмике, насыпанном над подземным гаражом на Клэй-стрит, что на самой окраине Чайнатауна. Рядом пожилые китайцы играли в маджонг, расположившись за карточными столиками. Стук костяшек перекликался с воплями ребятишек, которые сновали по детской площадке, стилизованной под пагоду и пестревшей ярко-красным и желтым цветами.

— Вы целый день шпионите за мной? — спросила она.

— Нет. Нет, я вовсе не шпионю за вами. Я глазам своим не поверил, когда увидел, как вы входите в этот храм. Честно говоря, я даже усомнился, вы ли это, так что поднялся проверить…

— Так вы случайно оказались в Чайнатауне? — хмуро спросила Сара.

— Да. Так же, как и вы, наверное. Может, это судьба?

Сара не осмелилась бы это утверждать.

— Мне давно хотелось поговорить с вами. — Перри положил руки на колени и понуро уставился на свои ступни, которые чуть-чуть не доставали до земли. — Я хотел подождать… ну, вы понимаете… пока пройдет немного времени.

— О чем вы хотели говорить со мной? — несколько настороженно спросила Сара. Этот тон обычно присутствовал в ее разговорах с отцом и Мелани.

Он поднял на нее взгляд. Сама невинность и добродетель.

— О Мелани, естественно. Я все время думаю о ней. Она этого не заслужила.

А те, другие, разве заслужили? Да и кто вообще мог заслуживать такой смерти?

Он внимательно смотрел на нее.

— Я даже не знал, что у нее есть сестра, пока не прочитал о вас в газетах. — Губы его дрогнули. — Потом я увидел вас на похоронах… и по телевизору вчера вечером. Не подумайте обо мне плохо, Сара, но мне почему-то стало легче, когда я понял, что вы страдаете не меньше моего. Эта боль нас как-то сближает.