— Посудите сами, какой резон мне через двадцать минут после совершения кражи возвращаться на вокзал с украденной сумкой?

Сержант не ответил. Меня вообще смущало и сбивало с толку то, что он записывал мои показания как-то слишком коротко, не переспрашивая и не останавливая, — и все они уместились на одной странице. Закончив, он спросил мою фамилию, имя отчество, адрес, я с неожиданной для самого себя легкостью и ловкостью, без запинки сообщил ложную информацию. Сержант вписал сверху и начал читать:

— Я, Степанов Алексей Сергеевич, проживающий там-то, такого-то года рождения, — учти, все проверим! — заявляю, что такого-то числа такого-то месяца и года в десять часов сорок пять минут утра, будучи в нетрезвом состоянии, не мог найти денег на спиртные напитки и решил украсть вещи. Я схватил сумку дорожную, синего цвета с надписью «Пума» по-нерусски, принадлежащую Свиридовой Галине Ивановне, проживающей там-то, возраст, паспортные данные, показания потерпевшей прилагаются, и побежал, но был схвачен сотрудниками милиции. До этого никогда краж не совершал и причина только в моем алкогольном опьянении. Искренне раскаиваюсь в случившемся.

— Что это? — спросил я.

— Год условно, вот что это. А не хочешь по-хорошему, накрутим хоть до пяти лет строгого режима. Выбирай.

— Во-первых, — сказал я, — извольте не тыкать мне, пока я не признан виновным по суду. Во-вторых, теперь я начинаю верить слухам, что подчас милиция для улучшения статистики раскрываемости преступлений фабрикует дела. Вы и за потерпевшую собираетесь фальшивую бумажку написать? И за старуху? Я поражен! Вы еще молоды, как вам не совестно, не понимаю!

— Значит, по-хорошему не хочешь?

Второй милиционер дернул мою руку вверх, я вскрикнул.

— В конце концов, вы забываете, что сейчас не прежние времена! Я отказываюсь говорить с вами без адвоката!

— Будет тебе адвокат, — беззлобно сказал сержант. — И следователь будет. Мы — звено начальное, передадим дело, а там закрутится. И лучше тебе с самого начала вести себя по-умному.

Не годы меняют человека, а минуты, иногда — секунды.

За секунды я принял решение, как вести себя по-умному.

— Ладно, — сказал я. — Мы еще посмотрим. Я не с вами, я со следователем буду говорить. Что вы применили физическое воздействие. Где расписаться? Да отпусти ты руку, наконец!

Сержант, обрадованный моей пусть ворчливой, но покладистостью, сделал знак второму милиционеру.

Разминая руку, шевеля пальцами — как бы приготовившись писать, я подошел к столу.

Взял ручку.

Она не держалась в моих пальцах.

— Блин, всю руку вывернул! — сказал я второму милиционеру. — Сила есть — ума не надо, да? Дай закурить!

Второй милиционер, чувствуя свою некоторую легкую вину, но также и облегчение, что пойманный стал управляем — следовательно, можно его чуть-чуть и прижалеть, полез в карман за сигаретами — оказавшись, к счастью, курящим. Я сильно оттолкнул его руками — в сторону, с дороги, — и побежал из комнаты. Как я бежал!..

Как я мчался! — зная вокзал и привокзальные закоулки, конечно же, лучше молоденьких милиционеров. Я не оглядывался, чтобы не терять времени, я не слышал топота и криков, только звон был в ушах, я бежал, петлял, плутал.

Для верности еще часа два я кружил в отдаленных районах, потом стал сужать круги, приближаясь к дому.

И вот я дома.

Несколько дней после этого я никуда не выходил, потом понял, что веду себя крайне глупо. Имя я назвал вымышленное, адрес тоже. Даже если они увидят и узнают меня — я отрекусь, они ничего не смогут доказать. Скорее же всего в тот же день, после бесплодной погони, они с досадой порвали все бумаги, упрекая друг друга, что надо было нацепить на подлеца наручники, а старуху и потерпевшую женщину ни под каким предлогом не отпускать.

Однако, не добром кому-то аукнется этот случай, выместят милиционеры на другом человеке досаду — и моя в этом будет частичная вина. Нехорошо…

При этом я вспоминал подробности своего побега не без некоторого даже самодовольства…

Поневоле побег этот сопрягся со словами элегантного вора о том, что я сужу его, не зная изнутри, что такое процесс воровства.

И с вопросительными утверждениями анкеты:

34. БОЛЬШИНСТВО ЛЮДЕЙ ЧЕСТНЫ ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ ПОТОМУ, ЧТО БОЯТСЯ ПОПАСТЬСЯ.