— Возможно, ты права, Жасмин, — сказал Бен совершенно усталым голосом. Мое сердце сжалось от боли. — Может, я просто делал все неправильно. Возможно, ты права, я виноват... — Он закашлялся, прикрыв рот рукой. Его плечи тяжело вздымались и опускались, словно он что-то ел и кусочек пищи попал не в то горло. Что-то было не так. Он задыхался, словно проглотил язык. Когда он рухнул на колени, я впервые подумала, что он, возможно, болен. Но потом я увидела, что у него изо рта вылетели перья. Длинные, черные, мокрые от слюны... такие перья могли принадлежать лебедю...

— Что с тобой случилось? — полушепотом спросила я, вспомнив, как покраснели его глаза. На пол и на кости упало по крайней мере с десяток крупных, уродливых, перекрученных перьев...

Он старательно избегал моего взгляда, когда поднялся на ноги, бледный, как покойник, с темными кругами под глазами.

— Мне пришлось, — пробормотал он. — Это был единственный выход.

— Что ты сделал, Бен? — спросила я. Мой голос от страха и гнева прозвучал резко.

Он повернул голову, чтобы встретиться со мной взглядом и сказал:

— Я стал рыцарем.

Глава 23

Ледяной дворец

— Лебединым рыцарем? — спросила я, уставившись на него в сумраке.

— Да, да, лебединым рыцарем, а кем еще? — нетерпеливо ответил Бен. Потом он склонил голову, будто прислушиваясь, облегченно вздохнул и сказал: — Кини скачет.

— Что? — О чем он говорит вообще.

Но спустя мгновение, я услышала цокот копыт. От неожиданности я подпрыгнула. Катакомбы — это последнее место на земле, где стоит искать коня. Когда он завернул за угол и остановился перед нами, то показался мне здесь куда более уместным, чем кости, хрустящие под его копытами.

— Что он здесь делает? — спросила я.

— Лукас его прислал, — пробормотал Бен. — Нам нужно выбираться отсюда.

Но сначала он вновь опустился на колени и подобрал опавшие с розы лепестки. Я обратила внимание, что на них больше не было моего имени. Собрав их все, Бен на краткий миг сжал руку в кулак вместе с ними, а когда разжал, лебединая песня превратилась в простую черную цепочку, которую он повесил себе на шею и спрятал под одеждой.

— Пойдем, — сказал он, вставая и поворачиваясь обратно ко мне.

Он сцепил руки в замок, чтобы я смогла поставить на них ногу и сесть на Кини. Без подставки и стремян задача была не из легких. Но он все же сумел взобраться на спину лошади вслед за мной и, как только мы уселись, конь поскакал. Если бы я не держалась за Бена, обнимая его, то сразу бы свалилась. Так что у меня просто не было выбора, и все же я испытывала неловкость, потому что чувствовала, как он напрягся.

Когда Кини доскакал до стены, он, не останавливаясь, прыгнул сквозь неё, словно перед нами встала не твердая поверхность, а всего лишь мираж. Я ничего не почувствовала, когда мы прошли сквозь стену и оказались на другой стороне, где обнаружили замок... похоже, полностью выстроенный из чистого льда.

Кини фыркнул от внезапного холода, и облачко его дыхания поднялось вверх по воздуху. Он зашел в большой коридор первого этажа, хрустя копытами по снегу. Стены сияли голубым отблеском в солнечном свете. По всей длине коридора стояли колонны, выстроенные из ледяных кирпичей. Даже люстры, и те были сделаны изо льда. Этот дворец, будто сошел со страниц сказки. Ничего подобного, столь изысканного не могло существовать в настоящем мире. При виде этой красоты, у меня перехватило дыхание. Кини привел нас прямо в сказочное царство.

Сначала я подумала, что мы здесь одни, но потом из-за Кини вышел Лукас.

Конь ткнулся в ладонь Лукаса, и я услышала хруст. Он пережевывал кусочек сахара.

— Молодчина, — тихо сказал Лукас. На морозном воздухе его дыхание превращалось в облачка пара. А потом он посмотрел на нас.

— Ты её нашел?

— Да, — ответил Бен.

Я разжала руки, чтобы он мог слезть с коня. Потом он развернулся и помог спуститься мне. Но стоило мне только встать на ноги, как Бен сразу же убрал руки.

— А чары? — спросил Лукас, бросая на меня взгляд.

— Разрушены, — проворчал Бен. Похоже, он не был слишком счастлив, хотя то, чего он добивался много месяцев, наконец, свершилось.

Освободившись от седоков, Кини повернулся и затрусил прочь по коридору. Его копыта звонко стучали по льду несколько минут, а потом он растворился в воздухе, будто и не было его, будто он призрак, а не животное из плоти и крови.

— Мы в сказочном царстве? — выпалила я, уверенная, что Лукас ответит «да».