Но внутри лежал только один билет, и Лиам ничего не говорил мне о нем, как и о том, что его, скорее всего, не будет дома на Новый год. И Мюнхен... город, о котором Бен упомянул по телефону около часа назад... Билет был заказан через другое агентство... Все это было как-то странно и заставило меня чувствовать себя немного неловко. Теперь мне уже никогда не узнать, почему Лиам купил билет на самолет, так что я отложила его в сторону и попыталась забыть об этом, пока не доберусь до бабушки с дедушкой.

Они жили за городом, в прекрасном большом доме с собственной конюшней. Несмотря на свой преклонный возраст, который уже не позволял ему совершать верховые прогулки, дедушка обожал лошадей и все еще выставлял их на продажу при случае. Когда я росла, то часто бывала у них, и он учил меня ездить верхом. Он и Лиама потом учил, когда мы их навещали, как и детей на школьных каникулах. Лиам был просто в восторге от верховой езды, и мы катались по несколько часов в день. Но не будь моего деда, он бы никогда не познал радостей верховой езды, потому что это было слишком дорогое удовольствие, а его семья никогда не шиковала.

Мы с багажом и скрипичным футляром прибыли в полдень. Я слегка нервничала. С одной стороны, я столько времени избегала людей, поэтому у меня не было уверенности, что я справлюсь с таким их количеством вокруг, но с другой стороны — меня уже тошнило от одиночества. Бабушка пыталась настоять, чтобы я обязательно попила кофе с пирогом в гостиной, но, к счастью, вмешался дед и сказал, что я обязательно должна спуститься и первым делом познакомиться с лошадьми.

— Мистер Эд все еще у вас? — поинтересовалась я, закусывая губу от волнения. Если он сейчас мне ответит, что продал моего любимца, то я, наверное, разрыдаюсь как малое дитя, но он только улыбнулся и кивнул.

— И Гемп здесь, — сказал он. — Мы продали Амброзию и Демми, но Мистера Эда, Гемпа, Румбу и Поло оставили. Довольно, чтобы ты не скучала, а?

Я кивнула и неожиданно для себя поняла, что не могу дождаться, когда окажусь в конюшнях.

— Думаешь, Грэн не станет возражать, если я прокачусь сейчас на Эде? — спросила я.

— Конечно, нет, — ответил дедушка. — Погуляй с ним подольше, а мы подождем твоего возвращения за ужином.

Я была вся в нетерпении, поэтому не стала переодеваться, а только переобулась в сапоги для верховой езды и спустилась в конюшню. Когда я открыла дверь в сарай, то меня тут же оглушил знакомый аромат сена вперемешку с дегтярным мылом и характерным конским запахом, что мгновенно заставило меня почувствовать себя снова восьмилетней девочкой. И даже спустя столько лет, я так и не избавилась от привычки передвигаться как можно тише по конюшне, на случай, если мне вдруг снова привидится фея. Мне, наверное, тогда было не больше пяти лет, но я до сих пор помню все настолько ясно, будто это произошло вчера. В таком возрасте меня никуда не отпускали без присмотра, поэтому я была с дедом. Я стояла на специальной стремянке и помогала приводить лошадей в порядок. Спустя какое-то время он снял меня с помоста и отослал в стойло к Бесси, чтобы я забрала щетку, которую он там оставил. Я пошла, держась подальше от лошадиных копыт и поближе к стене, как меня учили.

Именно тогда-то я её и увидела. Она сидела на седле Бесси и, похоже, заплетала мелкие косички из гривы лошади. У меня отвисла челюсть и, замерев, как вкопанная, я просто пялилась на неё. Она не очень-то походила на тех фей, что я видела в книжках, с такими-то синими волосами холодного оттенка, ниспадающими вокруг эльфийского личика с совершенными чертами. Крылья у неё были прозрачными и нежными, будто сплетенными из паутинки, а бирюзовое платьице по подолу переходило в розовый цвет, из-под которого выглядывали босые ножки.

Я не шевелилась, едва смея дышать, мне не хотелось её спугнуть. Но как только она меня увидела — тут же подпрыгнула в воздух. Я не смогла удержаться и завизжала. От восторга. Тут в конюшню ворвался дедушка, подумавший, что со мной здесь что-то случилось. Я же тыкала пальцем в сторону стропил.

Она зависла там на добрую минуту и, казалось, сияла белым свечением, поэтому была хорошо заметна, так что помню, какое меня постигло разочарование, когда дед тупо уставился совершенно не в том направлении, спрашивая:

— Где? Я ничего не вижу.

— Да вон же! — выкрикнула я, дергая его за рукав и тыча в фею пальцем. — Вон! Она там!

А потом она выпорхнула за дверь и исчезла. Я показала деду тоненькие косицы на гриве Бесси и последующие несколько недель я говорила только о феях, пока моих родителей уже не начало тошнить от моей болтовни. Разумеется, я рассказала о ней и Лиаму, и когда он приезжал на время школьных каникул, мы часами сидели, тихие как мышки, в конюшне, в надежде увидеть это удивительное создание. Я отличалась большим терпением, чем он. Если он заговаривал, то я пихала его локтем под ребра, заставляя заткнуться, потому что его голос мог отпугнуть фею.

А вот дедушка, напротив, поощрял мою убежденность в существование фей и утверждал, что тоже видел фею. Но спустя годы, когда мы приехали к ним вместе с Лиамом, незадолго до нашего обручения, он сознался, что никогда не видел никаких волшебных существ в конюшне.

— Я видела её, — настаивала я. — Она была там.

— Может и была, — ответил он, снисходительно улыбаясь.

— Он мне так и не поверил, — пожаловалась я Лиаму, когда мы с ним пришли в конюшню, чтобы покататься. — Никто мне не поверил.