– Джанер… – неуверенно начала Эрлин.

– Я знаю, – кивнул Амбел. – Ничто не вечно. Даже мы меняемся с годами. Если относиться к этому правильно, то получишь радость и наслаждение. Оставайся с ним, потом приходи ко мне. Все, что тебя интересует, заставляет оставаться живой, а сейчас тебе необходимо накопить года. По опыту я знаю, что добровольно уходят из жизни в основном те, кто еще не разменял третий век. После этого причиной смерти являются несчастные случаи или чей-то злой умысел. Переживи эту точку, и, скорее всего, будешь жить дальше, если, конечно„у тебя нет неизвестных мне врагов.

– Кажется, нет.

– Отлично. – Он бросил на нее взгляд. – В некотором смысле, это – чисто теоретические рассуждения. Вероятно, меня бросят в море, как в первый раз, или в огонь… Мы можем прямо сейчас заключить договор?

– Что тебе нужно? – предчувствуя недоброе, спросила Эрлин.

– Если решение будет вынесено в мою пользу, я клянусь сделать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе жить, подвести тебя к точке умиротворения и покоя. Взамен я хочу получить от тебя обещание, если решение будет вынесено не в мою пользу.

– Говори.

– В моей каюте есть несколько кристаллов спрайна. Ты должна передать мне кристалл, прежде чем меня бросят в море или зажарят. Я пришел сюда из мира боли и не хочу в него возвращаться.

– Обещаю.

– Отлично! А теперь возвращайся к своему любителю шершней.

Эрлин улыбнулась и последовала его совету. Амбел проводил ее взглядом и тоже улыбнулся. В лицо дул свежий ветер, соленые капли оседали на языке.

Моллюски, по мере возрастания размеров и изменения потребности в теплоте, погружаются все глубже и глубже в океан, и их организмы привыкают к воздействию огромного давления.Этот же, в отличие от собратьев, медленно поднимался, часто прячась в щелях и плотно присасываясь к каменному склону – когда хиродонт подходил особенно близко. Он надолго затаился в последней расщелине и оставался в ней, пока хиродонт не потерял терпение и не удалился, что позволило ему привыкнуть к пониженному давлению и не испытать на себе последствия моллюсковой разновидности декомпрессионной болезни. К сожалению, из-за других условий, таких как соленость и температура, а также до крайней степени измененный рацион, гигантский моллюск испытал некоторое недомогание, и ему захотелось вернуться на глубину и насладиться привычным по вкусу мясом червяка-фильтра. С такими мыслями он направился к краю впадины. Он не дошел до цели всего несколько метров, когда из бездны поднялся хиродонт, еще более раздраженный из-за того, что к его туловищу присосались пиявки.

Борис пытался, правда безуспешно, смириться с тем, что его жизнь изменилась и сожалеть не о чем. Раздражительность, вызванная неспособностью смириться с неизбежным, привела к тому, что Госс пинком сбросила его со своей койки.

– И не возвращайся ко мне, пока не решишь, чего ты хочешь! – выкрикнула она и резко повернулась к нему спиной.

Поднимаясь на палубу, он размышлял, что именно она имела в виду. Он поздоровался с Голлоу и парой молодых матросов, игравших в карты под палубной лампой, и направился к левому лееру, чтобы помочиться за борт. Застегивая штаны, он посмотрел на стоявшего у руля и понимающе улыбавшегося Роуча. Очевидно, этот скользкий тип слышал, как Госс кричала на него.

Роуч ему не нравился. Ему также не нравилось судно – на его борту он чувствовал себя неуютно. Неужели его до такой степени привлекает Госс ? Нет, самое главное – неужели он так сильно ненавидел капитана Амбела?

Борис стоял в нерешительности, настолько глубоко погруженный в свои мысли, что едва не пропустил приближение другого судна.

– Судно право по борту! – заорал он Роучу и внимательно посмотрел на приближавшееся судно.

Что-то было не так. Огни были более яркими, чем обычно, и освещали кильватерную волну, которая говорила о том, что судно двигалось с сумасшедшей скоростью. А ветра почти не было, кроме того, Борис сразу же заметил, что парус был развернут не в том направлении.

– Это – «Когорн» Драма! – прокричал от руля Роуч.

– А как он здесь оказался? Я слышал, что он набил трюмы турбулом и возвращается в порт.

– Драм – очень непостоянный парень, – заметил Роуч. Борис поднялся по трапу и встал рядом с ним у руля.

– Не нравится мне это.

– Парус наполнен как-то странно… – сказал Роуч. – Смени меня у руля.

Борис взялся за штурвал, а Роуч побежал за подзорной трубой Рона. Он крепко выругался, отвернулся на мгновение, потом снова прильнул к окуляру.

– У руля вижу Драма, а на палубе люди явно не из его команды. – Роуч оторвался от трубы и крикнул вниз на палубу. – Скарт! Свистать всех наверх! С оружием!

– Есть, капитан! – крикнул в ответ один из картежников.

– Капитан? – удивился Борис, и Роуч мрачно посмотрел на него.

Борис кивнул на палубную пушку.

– Заряжена?

– Нет, – ответил Роуч.

– Возможно, понадобится.

– Тогда заряди, – предложил Роуч и, прищурившись, посмотрел вниз, чтобы убедиться в том, что его приказ выполняется.

«Когорн» быстро приближался, и Борис судорожно вколачивал в дуло палубной пушки бумажные упаковки с порохом, за которым последовал мешок с мелкими камнями. Он успел заметить, что нос судна был белым и бесформенным, а на палубе находилось много странных предметов. Один из них перемещался, и, как показалось Борису, ног у него было слишком много.

– Госс! – крикнул Роуч. – Поднимайся на палубу! И захвати оружие!

– Такого огромного прилла я еще не видел. – Борис достал из кармана коробок серных спичек и чиркнул одну из них о борт.