Антон постучал пальцами по столу. Высказанная напарником идея неплоха, но после случившегося устраивать новые эксперименты уже не тянет: страшно. Вдруг телевизор ничего кроме живых мертвецов не поставляет?

— А зачем тебе немецкое? — спросил он. — Там же не по-нашему говорят.

— Да какая разница, как они говорят, — осмелел Максим, — если фильм не об этом?

— Знаешь, Макс, не пойми меня неправильно, — ответил Антон на предложение напарника, — но не стоит опошлять научный институт развратом. Телевизор я включать не стану и тебе не позволю — мы не знаем, что он вытворяет на самом деле. Может, он ничего, кроме этих тварей из себя не выпустит? Я не любитель экспериментировать с подобными приборами — себе дороже. А вот с фильмом я сейчас разберусь.

Антон включил плейер и дождался, когда из него выдвинется кассета. Положил ее на стол, подхватил бронзовую статуэтку и одним ударом разбил корпус. Одна из катушек вывалилась и покатилась по полу, оставляя в качестве следа черную ленту, стукнулась о стену и упала белой стороной вверх.

— Антон, — заметил Максим. — Кассета не виновата, что на нее записали такой фильм.

— Макс, ё-моё, — укоризненно протянул Антон, наматывая пленку на правую ладонь и подходя к мусорному ведру. Стянул с ладони пленочный комок и выбросил его вместе с обломками кассеты. — Ты еще скажи, что она пала жертвой тлетворного влияния Запада.

Раздался гулкий щелчок, и он вздрогнул: телевизор включился сам собой.

— Макс, какого…

— Я не включал! — пропищал Максим осипшим голосом. — Он из розетки выдернут!

Антон сглотнул и посмотрел на телевизор.

Экран засветился.

И на нем снова были мертвецы.

Шагающие прямиком к кинескопу и смотревшие на охранников далеко не дружелюбным взглядом.

— Твою мать… — только и нашел, что сказать, потрясенный Антон. — Ненавижу ужастики.

Запущенная дрогнувшей рукой Максима бронзовая статуэтка полетела в кинескоп, но не разбила его, а влетела в экран и расквасила нос мертвецу-предводителю.

— Короче, Макс, — принял решение Антон, — это твои страхи, так что сам с ними и разбирайся. Ты заглянул им в глаза, они посмотрели на тебя в ответ — вот и разбирайтесь, кто из вас круче. А меня не впутывай!

И быстрым шагом направился к выходу из лаборатории. Максим ахнул:

— Ты куда? А как же твое решение уничтожить телевизор, пока мертвецы не заполонили город?

— В договоре нет пункта о том, что институт требуется защищать от нападения живых мертвецов.

— И что с этого?! Тоже мне, друг нашелся!

Антон помрачнел.

— Ящик коньяка поставишь, понял?!

— Спиться хочешь?

— Коньяком? Интересная идея… И скажи себе «спасибо» за то, что в детстве не смотрел «Чужих», — сухо заметил он, — а то хрен с маслом я остался бы на этом континенте! Ну, чего стоишь? Действуй!

Максим подхватил с лабораторного стола молоток — профессор между делом баловался сколачиванием скворечников на будущую весну, — подскочил к телевизору и ударил по мертвецу, высовывающемуся из кинескопа. Мертвец, лишившись разбрызгавшихся по лаборатории мозгов, упал, откуда пришел, но количество желающих перебраться на вечное поселение в реальность только увеличилась. Удары молотком доставляли мертвецам определенные неудобства, но не настолько, чтобы отказаться от эмиграции в реальность, наполненную носителями мозгов буквально под завязку.

Антон шарил глазами по лаборатории в надежде отыскать предмет потяжелее и поувесистее, чтобы лаконично объяснить живым мертвецам о том, что их расползание за границы фильма ужасов нежелательно.

О! Табуретка.

Не ахти какая вещь, но площадь поражения побольше, чем у молотка.

— С дороги! — рявкнул он напарнику, хватая табуретку за ножки и устремляясь к телевизору. Максим отскочил, и полезший из телевизора мертвец испытал немалое потрясение от удара сиденьем по физиономии. — Смотри-ка, действует!

У Максима загорелись глаза. Он потряс указательным пальцем и сорвался с места.

— Гениально! — воскликнул он, поворачивая телевизор экраном к выходу из лаборатории. — Я сейчас!

— Куда?! – возмущенно крикнул Антон.

— Продержись минуту, у меня есть идея!

— Сбежать отсюда, пока я тебя прикрываю? — успел спросить Антон, но Максим уже выбежал из лаборатории.

Очередной мертвец получил увесистый удар по лицу табуреткой и деформировался сообразно плоскости сиденья. Антон припечатывал мертвецов, как на конвейерном производстве, но мертвецы сменялись и повторяли действия отпавших с завидным упорством.

Это начинало раздражать, и Антон бил по черепушкам со все более нарастающей злобой. Подсчитывая количество отпавших, он удивлялся, почему подход к кинескопу со стороны мертвецов до сих пор не зарос телами дважды убитых? Оттаскивают их, что ли?

Спустя минуту раздался быстрый топот ног: возвращался Максим. Одновременно с топотом усиливался какой-то шум, и вскоре до Антона дошло, что именно издает такие звуки: сильный поток воды бьет о стены.

— В сторону! — прокричал Максим, приближаясь к открытому выходу из лаборатории, и Антон, в последний раз приложив табуреткой о голову мертвеца, отскочил.