Решив, что он тоже не «тварь дрожащая, и право имеет», Антон с напарником постановили: охрану пустующего института совместить с просмотром фильмов. В конце концов, приобщаться к культуре никогда не поздно и всегда полезно. После этого Максим забрал из кабинета заместителя директора видеоплейер, а Антон отправился за ключом от лаборатории.

— Заходи, — сказал он. Напарник вошел, и Антон закрыл за собой дверь.

Поискав столик для плейера, Максим не нашел ничего лучшего, как поставить технику на выключенный телевизор. Потолкал плейер пальцем, убеждаясь, что тот устойчив и не слетит ненароком, и глазами поискал розетку.

Розетка находилась под боком, но из-за отсутствия тройника в нее можно было включить либо телевизор, либо плейер.

Выбор пал на телевизор.

Антон отыскал еще одну розетку — у противоположной стены. Чтобы подключить плейер, требовался удлинитель, чуть позже обнаружившийся в шкафу — двадцатиметровый, с проводом, намотанным на большую катушку синего цвета.

Протянув кабель и хихикнув: представилось, что это бикфордов шнур, Антон сунул вилку в розетку, и на плейере включилось зеленое табло с мигающими нолями. Максим подсоединил низкочастотный шнур видеоплейера к передней панели телевизора, и чернота экрана сменились приятной синевой.

— Держи, — он протянул напарнику запыленную кассету в футляре. Антон вынул ее и обнаружил, что и на кассете нет никаких надписей.

— Что здесь? — спросил он.

— Не знаю, — признался Максим, — нашел кассеты в подсобке. Видишь, пыли сколько.

Напарник провел указательным пальцем по корпусу кассеты. Черная полоса на сером фоне убедительно доказывала, что в последний раз кассету смотрели в древние времена еще при генсеке Горохе.

— А чего постарше не мог откопать? — поинтересовался Антон. — Например, патефонный аудиодиск, или пленку от шестнадцатимиллиметрового кинопроектора?

— Не было ничего, — не моргнув глазом, ответил Максим. — А патефонный аудиодиск, к твоему сведению, это пластинка.

— Да хоть цилиндр, — Антон вытер кассету рукавом висевшего на стуле халата. Подумал, вытер рукав о видеокассету и посмотрел на первое и второе. В среднем пыли осталось столько же, но на кассете ее стало значительно меньше.

— Смотрим? — напарник перетащил два кресла от стола профессора поближе к телевизору.

— Смотрим.

Антон ностальгически вспомнил, что в советские времена у входа в полуподпольный видеосалон стоял здоровенный мужик-билетер. Ни о каких билетах и речи не шло, народ попросту расплачивался желтыми рублями и торопился выбрать удобные места, пока их не заняли другие зрители. И налоговой полиции тогда не существовало — ее функции выполняла другая организация, державшая зарождавшийся класс предпринимателей в железном кулаке. Милиция постоянно ходила по квартирам счастливых обладателей видеомагнитофонов и проверяла их видеокассеты на наличие запрещенных записей. Да что милиция — существование видеомагнитофонов уже разделяло людей на два лагеря: владельцев техники и противников западных фильмов, поскольку каждый владелец видеомагнитофона считался потенциальным агентом ЦРУ. Веселые времена были… И только через несколько лет, когда рынок заполнили видеомагнитофоны из коммунистического Китая, а западные фильмы приелись еще больше, чем советские, к видеотехнике и ее владельцам стали относиться спокойнее.

Антон сунул кассету в магнитофон, сел в кресло и заметил с недовольством:

— А пульт-то мы с собой не взяли.

— Зачем он тебе? — не понял Максим. — Так включай и смотри.

— Чтобы не шарахаться туда-сюда в поисках «паузы», если захочу выйти на минутку.

— Сейчас схожу, — проворчал Максим, — заодно прихвачу пару кассет из коллекции зама.

— Я сам, — сказал Антон. — А ты проверь, что за фильмы здесь записаны. Не дай Бог, там наша чернуха начала девяностых — выброшу их в форточку вместе с видиком.

Несколько минут он искал пульт в кабинете замдиректора и обнаружил его завалившимся за книги на полке: заместитель директора предпочитал включать фильмы по старинке, руками, или вовсе держал плейер в качестве потенциального раритета — с появлением DVD видеомагнитофоны активно сдавали позиции. У зама в кабинете даже телевизора не было — плейер подключался к ноутбуку, воспользоваться которым не удавалось никому, кроме самого зама: во-первых, админ изо дня в день неустанно вдалбливал про «пароль, пароль и еще раз пароль», а во-вторых, заместитель директора практически не выпускал ноутбук из рук.

Обход института по сокращенной программе занял не больше пятнадцати минут. Не стоило и надеяться на то, что воры решат проникнуть в здание: что могли, украли еще в начале девяностых. Оставшееся за редким исключением представляло исключительно научную ценность и в качестве металлолома не окупало потраченное на воровство время.

У самой лаборатории Антон почувствовал слабый запах гнили и недовольно поморщился.

— Максим! — он толкнул приоткрытую дверь, — Слышь, Максим, что за вонь ты здесь развел?

В ответ раздался хлюпающий звук.

— Максим, я не понял! — Антон вошел в лабораторию, — Что ты ска…

Существо, напоминавшее покрытый кожей скелет, оторвалось от прокусанной головы человека, безжизненно сидевшего в компьютерном кресле, и уставилось на Антона во все глаза.

У охранника отвисла челюсть.

— Вы откуда взялись? — растерянно спросил он: погибший не был похож на Максима даже отдаленно, а ходячих скелетов в реальности и вовсе не существовало. Кроме этого.

Кровь текла изо рта живого мертвеца, и когда он радостно воскликнул короткую фразу на английском, потекла еще сильнее. Антона передернуло. Гнусавый голос переводчика, раздавшийся, казалось бы, отовсюду, изрек: