— Да ты что? — продюсер снял с плитки недоваренный кофе и метнулся к магнитофону с микрофоном. — Идем скорее!

— Никуда бежать не надо, — медиум Алексей, он же триста сорок пятый — появился в дверях. — Призраки выбрали того, кто поговорит с нами. Он придет сюда вечером.

— Как вы решили проблему языкового барьера? — спросил продюсер.

— Такой проблемы нет, — ответил медиум. — Мертвые общаются, передавая мысли, а мысль в переводе не нуждается, мозг сам превращает ее в понятные термины.

Из соседней комнаты раздался голос Виктора.

— Спасибо за ваши истории, — поблагодарил он последнего шарлатана. — Вот чек на сто долларов, вы свободны!

— Как, свободен? — опешил тот. — После того, что я вам рассказал, вы обязаны взять меня на работу! Вы мошенники, используете обнаруженное мной в своих корыстных целях!

— Вы не сказали ни слова правды, — ответил Виктор. — Обманщики нам не нужны.

— Да я… я на вас в суд подам!

Григорий зевнул: в который раз повторялось одна и та же ситуация. Оскорбленные мошенники требуют справедливости — смех, да и только.

— Виктор, — воскликнул Григорий, — давай его сюда, сейчас устроим кинопоказ реальности. Сам сбежит…

Подготовка к вечерним съемкам шла полным ходом. Группа устанавливала свет, камеру, и занавешивала окна на случай появления праздношатающихся зевак. Нечего им появляться в фильме, не про них сказ.

— Как будем общаться с мертвецом?

— Через меня, — пояснил Алексей. — Я войду в транс и буду озвучивать его ответы. Вопросы он услышит самостоятельно.

В зале стояли два кресла, вплотную приставленные друг к другу. Напротив располагались голокамера и матовая лампа на триста киловатт. В одно кресло сядет экстрасенс, в другое мертвец, на оригинал-диске запечатлеются оба.

…Разговор был долгим.

Призрак поначалу присел на край кресла, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Все-таки, разговоры с живыми людьми, да еще зафиксированные документально — это открытие некой тайны бытия, которая должна оставаться закрытой.

— Меня зовут Тарфер, обращайтесь ко мне именно так, — предложил он. Голос медиума неуловимо изменился, и если бы не белые глаза с закатившимися зрачками, присутствующие могли подумать, что он занимается спектаклем на заданную тему. Но группа не беспокоилась насчет обмана: запись покажет всё без утайки. — Меня выбрали в качестве посла доброй воли, чтобы сообщить: вы изрядно позабавили нас в последние дни пути, и мы решили перед завершением путешествия поговорить с вами. Задавайте ваши вопросы!

Продюсер сглотнул: сейчас он выступал в роли журналиста, но вел себя не как прожженный профессионал, а как студент-первокурсник на первом интервью.

— Тарфер… это Ваше настоящее имя?

— Откровенно говоря, нет, — ответил мертвец. — Я перевернул слово «реферат» и избавился от лишней буквы.

— У вас тоже есть чувство юмора, — продюсер слегка улыбнулся.

— Разумеется, есть, — в голосе медиума проскользнули насмешливые нотки. — Не забывайте, что когда-то и мы были людьми, ничем от вас не отличавшимися.

— А когда вы были людьми? — спросил продюсер. Ответ на этот вопрос интересовал съемочную группу практически с самого начала съемок. Средние века, Древний мир, или караван, погибший в прошлом столетии?

Ответ шокировал всех:

— Четыре тысячи лет назад.

— Ого!

Загрустивший призрак покачал головой.

— Самому не верится, но прошло сорок три века …

— И с тех пор караван так и бродит по свету?

— Нет, — призрак помолчал. Григорий снимал пустующее кресло, плавно «наезжая» на него. На оригинал-диске должен запечатлеться задумчивый мертвец, обдумывающий ответ и вспоминающий свою жизнь до момента перехода в потусторонний мир. — Сначала я бродил сам по себе.

— Расскажите, с чего все началось? — предложил продюсер.

— С неприятностей началось, с чего же еще? — криво усмехнулся призрак. — Все случилось так быстро, что я не сразу понял, что умер. Мир вокруг меня изменился основательно и бесповоротно, но я все еще ощущал себя обычным человеком. Осознание того, что мое тело умерло, пришло позже, когда я увидел, что вокруг меня полно погибших, и рядом с ними рыдают их близнецы, оставшиеся в живых. Помню, я сильно удивился тому, что их так много вокруг, но увидел друга, склонившегося над братом, и понял, что здесь что-то не так. Друг рос единственным ребенком в семье и потерять близнеца не мог даже теоретически. Я спросил у него: «Что случилось, откуда у него взялся брат-близнец?» А он… он сказал, что это не близнец… «Здесь ни у кого нет близнецов, дружище, — повторил он, — мы погибли и видим самих себя. Ты еще не понял, что началась война?». Только после этого стало ясно, что со мной не так: я понял, что ощущаю непривычную легкость в теле…

— Просите, а что за война? — уточнил продюсер. Из воспоминаний о древних временах у него осталась в памяти фраза «Карфаген должен быть разрушен», но для срока в четыре тысячи лет фраза была придумана практически вчера.

— Вам ее название ничего не объяснит, — сказал призрак. — Дело в том, что вы — далекие потомки выживших после ядерной войны. Пустыни — вот что осталось от прошлой цивилизации. В глубине песков вы можете отыскать куски стекла, образовавшегося после взрыва ядерных бомб.