— А что такого? — удивился Виктор. — Сопутствующее дело, и тоже принесет нам прибыль…

— Не в этой жизни, — буркнул продюсер. — Моя специальность — производство документальных фильмов, а не навлечение на себя гнева шарлатанов. Сглазят еще, тьфу-тьфу-тьфу на них с высокой колокольни.

Виктор пожал плечами.

— Какая разница, на чем зарабатывать?

— Такая, что у нас лицензия на фотоохоту, а не борьбу с шарлатанами.

— А если мертвецы хотели сказать несколько слов в камеру, но знали, что мы их не поймем и ждут, когда же мы догадаемся вызвать переводчиков с потустороннего на отечественный? Или они молчат от того, что ждали от современного человечества большего… — предположил Виктор, разглядывая фотографии с постными лицами мертвецов. — А сейчас грустят, потому что мир со времен их смерти не стал краше.

— Я тоже ждал от мира большего, но не обижаюсь, что от него в основном достается не на счастливую жизнь, а на орехи, — заметил продюсер. — Расшибусь в лепешку, но вытрясу из них всю душу и заставлю разговориться.

— Не советую трясти призраков, — предупредил Григорий, — когда вы умрете, они толпой явятся на матч-реванш.

— А как еще мы узнаем, в чем смысл их путешествия? — возразил продюсер. — Может быть, в Красноярске происходит ежегодный съезд призраков, а мы ни сном ни духом? Раз они остались на Земле, то у них должна быть веская причина.

— Предлагаю пройти весь путь вместе с ними: глядишь, привыкнут и разговорятся, — предложил Виктор. — Как идея?

Григорий неопределенно пожал плечами, но продюсер одобрительно закивал головой:

— Скромненько, но со вкусом. Главное — задобрить их, пообещать отпевание, что ли… Еще что-нибудь предложить, что полагается в таких случаях. Устроим обоюдовыгодное сотрудничество.

— Между прочим, односторонне выгодное сотрудничество — это эксплуатация… — уточнил Виктор. Продюсер бросил на него укоризненный взгляд: нашел, к чему придраться.

— Парни, у меня такое чувство, — заметил он, — что я один стараюсь ради общего блага, а вы ставите мне палки в колеса глупыми репликами.

— Ладно, проехали… А что, если мертвецы разговаривают, пока нас нет рядом? — предположил Григорий. — Допустим, их речь не предназначена для живых, и пока мы ведем съемку, они вынужденно молчат.

Продюсер представил картину: мертвецы вовсю болтают между собой, но едва раздается тихий шум голокамеры, одновременно замолкают на полуслове и молчат до тех пор, пока оператор полностью не отснимет диск. Обмениваются фразами, пока идет смена заполненного диска на пустой, и снова — как воды в рот.

— По-моему, твоя версия — бред сивой кобылы, — заметил он. — Им-то какое дело до то, чем занимаются живые? Тем более, что один из мертвецов демонстрировал нам свою собаку. Думаю, они молчат по другой причине — им не нужно говорить словами, они — телепаты!

— Еще лучше… — хмыкнул Виктор. — Такое и сивой кобыле не придумать.

— На том и стоим, — поддакнул продюсер.

— И все же мою версию стоит рассмотреть, — настаивал Григорий. — Если мы возьмем мертвецов под тотальное наблюдение, то скоро подтвердим или опровергнем мою идею.

— Проверить можно, но это влетит мне в копеечку…, – пояснил продюсер. — Хотя ради того, чтобы разобраться с мотивами поведения мертвецов, я готов пожертвовать всеми сбережениями спонсоров. Им не привыкать терять миллионы, так почему бы не лишиться еще одного десятка?

— Лишь бы мертвецов не раздразнить, а то такое интервью устроят, что мало не покажется, — уточнил Виктор. — Кто знает, на что способны люди прошлого, ведь чем древнее века, тем неполиткорректнее человечество. Кстати, что говорят костюмеры? Жителей каких веков мы снимаем?

Продюсер развел руками:

— Специалисты по костюмам работают, не покладая рук. Проблема в том, что пленка передает цветовую гамму мира призраков частично, а обноски в таком состоянии, что подходят к большей части примитивных костюмов разных эпох, — он воткнул иголку с флажком в карту. — Согласно координатам, мы летим вот сюда. За дело, парни, и пусть мир падет к нашим ногам!

Григорий порывался сходить в церковь перед полетом в лесные дебри — чтобы окропили святой водой, но продюсер проявил недюжинные усилия и потребовал не пороть чушь: мертвые не нападают, следовательно, перестраховка не обязательна. А вдруг окропят оператора — и разом пропадут мертвецы, фильм, знания о мире мертвых и ожидаемые прибыли.

— Учти, — пригрозил Григорий, — сам будешь объясняться у ворот Рая с потусторонними правоохранительными органами на тему «Почему мне не позволили встать на официальный христианский учет?»

Продюсер покрутил пальцем у виска:

— Не перебарщивай: это предрассудки.

— Неужели? После съемок мертвецов моя вера значительно окрепла.

— Ничего подобного! Спорим, что ты всего-навсего испугался последствий того, что творил в течение всей жизни?

— Я творил кино. Чего мне бояться?