— Хм… — пробормотал Григорий, — А почему этот тип, ваш конкурент, утверждал, что прибор опасен?

— А это вы у него спросите, — предложил Юрий Всеволодович.

— Я спрашивал, он не ответил.

— Вот видите: он банально сбивал вас с толку, потому что прозевал новый талант и не желал победы конкурентам. Давайте, сейчас я быстренько сниму слепок с вашего мозга, и мы подпишем договор.

— Хорошо, — кивнул Григорий. Он удобнее уселся на кресле, и редактор нажал на кнопку запуска программы.

Мыслезахват приятно защелкал, а через три минуты выдал соловьиную трель и отключился.

— Что ж, — сказал редактор, отлепляя проводки со лба Григория и укладывая мыслезахват в дипломат, — приятно было побеседовать. Если что, звоните. А вот и долгожданный договор!

К нему подлетел престижный «Енисей», окрашенный темно-синей голографической краской. Дверца открылась, из кабины вышел человек в строгом костюме. Протянул редактору папку и вернулся на место. Редактор поставил под документами подпись и торжественно передал папку Григорию. Тот торопливо подписал и передал копии договора редактору. Тепло попрощавшись, редактор забрался в машину, и «Енисей» плавно взмыл над деревьями.

— Все-таки подписали? — услышал Григорий грустный голос Виктора Леонидовича.

— Да.

— Зря.

— Почему?

— Да потому что вас обманули, мой дорогой друг.

— Как это, обманули? — не понял Григорий. — Вот договор, здесь все в порядке.

— О, на этот счет беспокоиться не стоит… — Виктор Леонидович устало присел на кресло. — Издательство не нарушит ни единого пункта, и у вас не появится желания ставить ему палки в колеса, поскольку эта ультрасовременная организация с передовыми технологиями начнет стабильно выпускать книги под вашим именем, и прочитав их, вы поймете, что написать подобные шедевры могли только вы и никто другой. Да, скорее, я погорячился: это не обман, а производственная хитрость, ведь вы отныне — обеспеченный человек и известный автор.

— Тогда в чем подвох?

— С этой минуты не сумеете сочинить ни единой строчки, и согласно данным форс-мажорным обстоятельствам, издательство перепоручает мыслезахвату работать за вас. Вам остается самое приятное — почивать на лаврах.

— Как это, не смогу? — опешил Григорий.

— Дело в том, мой юный друг, что мыслезахват не копирует, а переносит данные на электронную матрицу. У вас же не остается ничего: такое издательство, как «Звучание Слова», не может рисковать деньгами, раскручивая новый бренд. Вот оно и обезопасило себя. Видите ли, авторы стареют, у них изменяется жизнь, меняются интересы, они устают и больше не могут работать в прежнем режиме, а мыслезахват работает постоянно, он не знает усталости. А когда-нибудь, я уверен, издательство соединит несколько мыслезахватов в мультисистему, и мир содрогнется от эпического произведения, сочиненного совместными усилиями лучших авторов современности…

— Вы хотите сказать… они отняли у меня мою фантазию?

— Да, — Виктор Леонидович указал Григорию на пункт договора, — за весьма приличные деньги. Отныне вы можете купить всё, что хотите. И делать то, что пожелаете. Всё, кроме сочинительства.

Потрясенный Григорий сел на кресло.

— Но… как… почему они не сказали?

— А зачем? Никто из выдумщиков не позволит добровольно лишить себя умения фантазировать. Вот они и не говорят о том, что вам грозит… Что ж, я вижу, вам надо побыть одному. Желаю удачи в дальнейшей жизни.

Редактор встал и тихо удалился.

Григорий молча сидел на кресле около часа.

Он пытался придумать короткую историю, но в само деле ничего толкового не выходило, получалось коряво и неинтересно. Даже банальный пересказ разговоров с редакторами вышел настолько убогим, что Григорий в гневе скомкал бумагу и выбросил ее на землю.

Подлетела урна и подхватила мусор, но Григорий этого не заметил. Он полностью ушел в себя, а когда поднял глаза, то увидел, как в небе ярко сверкнула звездочка — одна из притянутых планет.

Григорий не отрываясь смотрел на планету-соседку, пока не понял, чем хочет заниматься больше всего на свете: он больше не может сочинять, но это не значит, что не сможет заниматься искусством вообще. Ведь когда-то в детстве у него была еще одна мечта — сниматься или снимать кино.

«Пусть я не напишу ни строчки, зато сниму не один кадр!» — решил он, встал с кресла, посмотрел, как оно улетает в кусты, и торопливо зашагал к родному дому.

Впереди ожидались большие перемены…

…В который раз за последние десятилетия Григорий просыпался в холодном поту. Иногда кошмарные сны лишали его последних сил, и он просыпался не менее уставшим, чем засыпал. К его радости, подобные кошмары снились не особо часто, и никто из коллег по новой любимой работе не замечал его усталости: работа оператором и режиссером документального кино являлась для него настоящей отдушиной, и он напрочь забывал о ночных ужасах.

Через три часа предстоял просмотр отснятого накануне материала. А там — снова на природу снимать пейзажи и красоты для документальных фильмов.