В коридоре на ходу смотрится в зеркало, застегивая куртку. С верхней площадки лестницы кричит «Юн», снова оборачивается к зеркалу, кричит еще разок, смотрит на часы — через полчаса закрытие. Черт, Юн уже лег, а она даже не заглянула пожелать спокойной ночи. Она вспоминает его ресницы, совсем белесые. Она вертит головой перед зеркалом: волосы мягко струятся, обрамляя лицо. Но она переусердствовала с феном, голове еще жарко. Она подхватывает ключи, лежащие на низком столике, поднимает пакет с книгами, улыбается себе в зеркале и выскальзывает за дверь.

На парковке около Культурного центра в несколько рядов стоят машины. Водители из-за мороза не выключают двигателей. Сидят в машинах, опустив стекла, и перекрикиваются с соседними авто. Вибеке не вслушивается в их переговоры. Она захлопывает дверцу и дергает ее для верности. Конечно, думает Вибеке, вот в тиволи народ валит, а в библиотеке вечно пусто. Хотя как раз здесь в нее не грех сходить. Она такая уютная, с красивыми постерами на стенах и живой зеленью. Вибеке спускается по лестнице — библиотека расположена в подвале Культурного центра. Кто-то свистит ей вслед, она не оглядывается.

За стеклянными дверями темень, но снаружи вывешено расписание. Вибеке видит, что ошиблась. Допоздна библиотека открыта по вторникам и четвергам, а в среду закрывается в три часа. Что ж я все время забываю, какой это маленький поселок, досадует Вибеке. Она просовывает книги в люк для возврата, сердце сжимается, когда они кучей валятся на пол. Сжимается, как при разрыве с любимым человеком.

Вибеке закуривает и стоит, прислонясь к дверям спиной, думает, куда податься, раз уж она так намылась-распушилась. Провожает взглядом машину, та пересекает площадь, вздымая волны снега. Долго смотрит на разноцветные лампочки, гирлянды которых переливаются над входом в парк аттракционов. На фоне черного неба все цвета горят ярче и праздничнее, зазывно красуясь: мол, и не думай пройти мимо. Карнавал на современный манер, думает Вибеке. Может, заглянуть? Вдруг там и гадалка есть.

— У меня завтра день рождения, — говорит Юн.

— Восемнадцать стукнет?! — выпаливает девчонка с хохотом.

Юн ведет, почти все поле черно от его фишек. Девочка смирилась с проигрышем и дурачится.

Вибеке входит в ворота тиволи. Кто-то тычет ее в бок, мямлит что-то и исчезает. Она озирается по сторонам. Парк развлечений огорожен наподобие ринга. Вдоль внешней границы стоят игральные автоматы, лотереи и прочие развлечения, а в середке громоздятся аттракционы. «Летающая тарелка», о которой она читала, крутится с полупустыми кабинками; истошно визжит какая-то девица, и гремит музыка.

А счастья пытают в маленьких повозках с откинутой передней стенкой. Подле одной маячит женщина с длинными белыми волосами. Они доходят ей до талии. Наверняка парик, решает Вибеке. Руки женщины скрывают высокие белые перчатки с широкой опушкой искусственного меха, пальто тоже белое, а на ногах высоченные белые сапоги. Пока Вибеке идет мимо, женщина буквально ест ее глазами. Но потом возвращается к своим занятиям. Лучше б ты поменьше штукатурилась и побольше думала о работе, бурчит про себя Вибеке.

Девочка шуршит чем-то в висящем у дверей пакете. Наконец выуживает кассету и идет к проигрывателю, стоящему на подоконнике.

— Классная музыка. Я всегда ее кручу, когда хочу расслабиться. — Она ставит плоский кассетник на попа, чтоб направить звук в комнату, и включает запись. Юн садится на кровать. Девочка на соседнюю. Она глядит на него. Потом ложится поверх одеяла к нему лицом, он видит по ее глазам, что она поглощена музыкой. Они встречаются взглядами. У него ёкает в животе. С грохотом вылетает состав. Юн стоит на путях, прямо на него летит поезд, сейчас он расплющит его, это локомотив размером с пятиэтажный дом. Но поезд не вмазывает его в рельсы, он сдувает Юна, подбрасывает в воздух и — уносит с собой. Вот уже Юн уютно устроился впереди — здесь у него свое местечко, — поезд мягко и бережно несет его прочь, только ветер в глаза, но это ерунда, ведь за спиной — поезд, он шумит, он дышит, а это как прильнуть к живому распаренному зверю.

Музыка вроде индийская или китайская, он не отличает. Откидывается к стене и прикрывает глаза. Он ведет поезд по Китаю, путь проложен поверх Великой стены и то ныряет вниз, то карабкается вверх, открывая вид на белые, точно оштукатуренные горы и реку далеко вдали. Когда Юн наконец распахивает глаза, то понимает, что страшно устал.

Она как будто заснула. Ему чудится что-то восточное в ее внешности. Глаза какие-то не такие. Натянутая кожа вокруг губ. Ему приходит на ум, что у нее рот растекается, затапливая лицо. Или оно стекает в рот, втягивается в него и исчезает в разрезе меж тонких губ.

Вибеке подходит к ящику с призами, куда можно опустить монетку и несколько секунд водить щупальцем зонда, стараясь ухватить приз и скинуть его в щель. В ящике чего только нет: ручки разных цветов с фонариком в колпачке, старорежимные пенальчики губной помады, золоченые, с зеркальной полоской на боку, их можно использовать как сменные наполнители, часы, шелковые шарфы и галстуки в прозрачных пакетиках. Все эти соблазны раскиданы по желтому целлофану, который переливается и искрится в свете лампочек, то и дело меняющих угол освещения. Еще имеется россыпь игральных шаров всех мыслимых расцветок. Издали ящик с шарами смотрится как шкатулка с алмазами, вдруг думает Вибеке и улыбается неизвестно чему. Она бросает монетку и пытается подвести железную руку к пенальчикам помады. Но за секунду до того, как помаде свалиться в люк, рука отъезжает наверх. И весь улов составляют пять разноцветных шариков. Вибеке прячет их в карман.