Шрифт:
Надежда Петровна. А за что же они, окаянные, вас обыскивать будут?
Тамара Леопольдовна. Какая вы наивная, Надежда Петровна. Как – за что? Разве теперь что-нибудь за что-нибудь бывает?
Надежда Петровна. Ну что это за жизнь такая, что за жизнь!
Тамара Леопольдовна. Ах, и не говорите. Такая великая страна – и вдруг революция. Прямо неловко перед другими державами. Знаете, Надежда Петровна, мой муж всегда говорит: «Если бы революцию сделали через сто лет, я бы ее принял».
Надежда Петровна. Что же вы теперь делать будете, Тамара Леопольдовна?
Тамара Леопольдовна. У меня к вам просьба, Надежда Петровна, только не знаю, согласитесь ли вы.
Надежда Петровна. Да я для вас… ведь вы у нас прежде первой покупательницей были, Тамара Леопольдовна.
Тамара Леопольдовна. В таком случае оставьте у себя этот сундук.
Надежда Петровна. Только-то и всего?
Тамара Леопольдовна. Ай, не думайте, пожалуйста, этот сундук очень опасный.
Надежда Петровна. Опасный?
Тамара Леопольдовна. Вот посмотрите. (Открывает.)
Надежда Петровна. Платье. А уж я подумала – бомба.
Тамара Леопольдовна. Ах, если бы вы знали, чье это платье, Надежда Петровна.
Надежда Петровна. Разве не ваше, Тамара Леопольдовна?
Тамара Леопольдовна. Ах, и не спрашивайте. Надежда Петровна.
Надежда Петровна. Ах, да чье же, Тамара Леопольдовна!
Тамара Леопольдовна. Ах, и не говорите. Надежда Петровна!
Надежда Петровна. Ах, скажите, Тамара Леопольдовна!
Тамара Леопольдовна. Ну, так знайте, Надежда Петровна… Это платье… Закройте дверь, Надежда Петровна.
Надежда Петровна. Закрыла, Тамара Леопольдовна!
Тамара Леопольдовна. Это платье… Александры Федоровны.
Надежда Петровна. Какой же это Александры Федоровны? Это уж не акушерки ли Александры Федоровны, с которой мы вместе Павлушу рожали?
Тамара Леопольдовна. Какой акушерки, Надежда Петровна, – императрицы!
Надежда Петровна. Импе… ох, Тамара Леопольдовна!
Тамара Леопольдовна. Ох, Надежда Петровна! Словом, если это платье обнаружат у нас – мы погибли!
Пауза.
Надежда Петровна. Какие ужасы говорите вы. Вы лучше его забросьте куда-нибудь, Тамара Леопольдовна!
Тамара Леопольдовна. Вы с ума сошли. Надежда Петровна. Вы понимаете ли, Надежда Петровна, что в этом сундуке помещается все, что в России от России осталось. А кому же в теперешнее время спасать Россию, как не нам с вами, Надежда Петровна?
Надежда Петровна. Это верно, Тамара Леопольдовна.
Тамара Леопольдовна. А потом, Надежда Петровна, если не сегодня-завтра французы в Россию какого-нибудь царя командируют, муж мой из-за этого платья, может быть, даже награды удостоится.
Надежда Петровна. Награды? Какой же награды?
Тамара Леопольдовна. Ну какой, я не знаю, какой; может быть, орден какой-нибудь или пенсию.
Надежда Петровна. Пенсию? Вы уж тогда, Тамара Леопольдовна, и об нас похлопочите, пожалуйста.
Тамара Леопольдовна. Какие же тут могут быть разговоры, Надежда Петровна, за такое геройство обязательно похлопочем.
Надежда Петровна. Да я для вас, Тамара Леопольдовна…
Тамара Леопольдовна. Не для меня, Надежда Петровна, а для России.
Пауза.
Надежда Петровна. Да когда же это старое время придет?
Тамара Леопольдовна. Мой супруг мне сегодня утром сказал: «Тамарочка, погляди в окошечко, не кончилась ли советская власть!» – «Нет, говорю, кажется, еще держится». – «Ну что же, говорит, Тамарочка, опусти занавесочку, посмотрим, завтра как».
Надежда Петровна. И когда же это завтра настанет?!
Тамара Леопольдовна. Терпение, Надежда Петровна, терпение. А пока возьмите это. (Вынимает револьвер.)
Надежда Петровна. Батюшки?! Пистолет!
Тамара Леопольдовна. Не бойтесь, Надежда Петровна.
Надежда Петровна. А если он выстрелит?
Тамара Леопольдовна. Если его не трогать, Надежда Петровна, он не выстрелит. А все-таки как-то за платье спокойнее. Итак, храните его и уповайте на Бога.