Шрифт:
Настя. Есть.
Олимп Валерианович. Князь?
Настя. Что мы, татары, что ли?
Олимп Валерианович. Кто же он?
Настя. Псаломщик.
Олимп Валерианович. Господа, я чувствую, что я опять подымаюсь, на воздух.
Зотик Францевич. Все, все погибло.
Наркис Смарагдович. Ренессанс кончился.
Олимп Валерианович. Значит, опять ничего нет – ни ее, ни меня, ни вас?
Павел Сергеевич. Товарищи, это действительно, что ничего нет. Но слова-то мои остались, героизм-то мой, товарищи, остался. Ведь то, что я российскую престолонаследницу сукиной дочкой назвал, ведь этого вычеркнуть невозможно. Вы понимаете ли, до какого я апогея могу теперь дойти? Ведь за эти слова меня, может быть, в Кремль без доклада будут пускать. Ведь за эти слова санатории имени Павла Гулячкина выстроят. Вы думаете, товарищи, что если у меня гастрономический магазин отняли и вывеску сняли, то меня уничтожили этим? Нет, товарищи, я теперь новую вывеску вывешу и буду под ней торговать всем, что есть дорогого на свете. Всем торговать буду, всем!
Ильинкин. Товарищ Гулячкин, не погубите. Это он во всем виноват. Он.
Павел Сергеевич. Что, голубчики, испугались? Вы думаете, что если у меня вместо зада какую-то картинную галерею устроили, то я вам за это спасибо скажу? Вы думаете, что если вы человеку лицо наизнанку вывернули, то я молчать буду? Нет, голубчики, нет. Всех уничтожу. Всех!
Степан Степанович. Не губите. Помилуйте! Ни за что погибаем.
Павел Сергеевич. Силянс! Да вы знаете ли, на что я способен? Я когда до идеи дойду, я на все способен. Я в приданое ради идеи пошел. Я теперь всю Россию на Варваре женю. Варька, иди, выбирай любого.
Голоса. Меня!
– Вот меня! Выберите!
– Вот меня!
Фелицата Гордеевна. Мужа моего. Мужа выбирайте.
Тося. Папу моего выбирайте.
Сюся. Папочку.
Ильинкина. Мужа моего.
Надежда Петровна. Варенька, выбирай.
Варвара Сергеевна. Я хочу, чтобы в пенсне и страстный.
Павел Сергеевич. Варвара!
Олимп Валерианович. Как же так, господа? Господа, я сам видел, своими глазами видел. Вот здесь. Вот на этом месте. Наша горячо любимая родина, наша сермяжная матушка-Русь встала как феникс из сундука.
Степан Степанович. Из какого сундука?
Автоном Сигизмундович. Вот так я отбил замок. (Открывает сундук.)
Олимп Валерианович. И вот так предстала Россия.
Иван Иванович(с горшком на голове вылезает из сундука). Все слышал. Все знаю. Товарищи, соблюдайте спокойствие и не расходитесь, потому что вас всех повесят. Милиция! Милиция!
Олимп Валерианович. Простите, товарищи, при чем здесь милиция?
Иван Иванович. Сейчас ей будет доложено.
Олимп Валерианович. Что доложено?
Иван Иванович. Что вы у себя в квартире, вот в этой самой зале, свергли советскую власть.
Настя. Ванечка, брось трепаться.
Олимп Валерианович. Вам показалось, товарищ, честное слово. Это неправда. У нас есть свидетели. Вот коммунист.
Иван Иванович. Где коммунист?
Олимп Валерианович. Вот, Павел Сергеевич.
Иван Иванович. Павел Сергеевич? Так знайте же, граждане, что Павел Сергеевич есть Лжедимитрий и Самозванец, а вовсе не коммунист.
Павел Сергеевич. Кто Лжедимитрий? Я Лжедимитрий? Я? Товарищи! Я народный трибун. У меня мозоли. Поглядите, какие у меня на руках мозоли. Но это еще что, а вот какие у меня на ногах мозоли, вы себе даже представить не можете.
Иван Иванович. Докажите.
Павел Сергеевич. И докажу.
Иван Иванович. Чем?
Павел Сергеевич. А вот позовите сюда Чичерина и спросите его, коммунист я, товарищи, или нет.
Автоном Сигизмундович. Вы напрасно рискуете, гражданин, у него мандат.
Иван Иванович. Где мандат?
Автоном Сигизмундович(вынимает из портфеля). Вот.
Иван Иванович(хватает бумагу). Теперь вы мне, граждане, все попались.