— Планета может быть только там, где она находится. Местные жители модифицированы?

— Наверняка. По крайней мере, женщины имеют репутацию…

— О! Это опять-таки уменьшает количество. Вы, случайно, не знаете, почему она под запретом?

— Лишь легенда. Женщины оттуда — сирены, которые живут вечно. Говорят, что… что любить их убийственно.

— О! — воскликнул номер 14, настораживаясь. — Вы влюбились в одну из сирен! Надеюсь, что, к вашему счастью, эта легенда лжет. Даже обычная женщина достаточно скверна. Но допустим, что генная инженерия одарила местных жителей долголетием, что, безусловно, могло стать основанием для запрета. Земля перенаселена даже сейчас, и прошло много лет после принятия указа о том, что колонизацию следует осуществлять посредством вывоза людей с родной планеты; естественный прирост населения за счет долголетия порицается.

— Земля не может предписывать… — начал Соучастник. До этого он спокойно изучал проекцию.

Номер 14 пожал плечами:

— Будь по-вашему. Во планета, тек не менее, вне обращения. Это еще больше сужает диапазон, ибо долголетие примерно на пятьдесят лет младше §. С ним считались задолго до того, как оно стало коммерчески осуществимо — понимаете ли, дурные побочные эффекты — а десять лет спустя закон сломался. Или, как гласит неофициальный эвфемизм, и вы это отметили. Земля не может предписывать.

— Десять лет, — сказал Соучастник. — С § 70 по § 80.

Картина вновь сменилась, и теперь карта увеличилась, а пути сменились яркими отметками колоний.

— Модифицированных колоний на этот период немного. Как видите, около сотни. Можно просмотреть каждую из них в каталоге, будь мы уверены, что он перечисляет все планеты. Но планеты, к сожалению, не являются навигационными помехами, как звезды. Уверен, мы зря потеряем время.

— А список колоний есть?

— Запретных в нем нет. Они просто не упоминаются, по крайней мере, по названию, а если и есть, то не в современных томах. У нас не хватает места, чтобы хранить ежегодные издания; в старых книгах, вышедших до запрета, ваша планета, возможно, упоминается, однако они списаны столетия тому назад. Можно найти ее методою исключения… но если в списке больше одной запретной планеты, мы не узнаем наверняка, которая из них ваша.

Соучастник занимался каталогом.

— Дайте мне том Энциклопедии Сектора со словом «Пункт», — сказал он.

— «Пункт»? Как угодно, — согласился номер 14. — Но звезды в Циклоп не внесены.

Через минуту они погрузились в текст.

«Пункт, Ионафан Р., звездный разведчик, § 41-154», — прочитал Соучастник. — Возможно, это наш человек.

— Первооткрыватель Пункта, одной из звезд в нашем списке, — сказал номер 14. — Вероятно, его первая «пригодная для жизни», поскольку он назвал ее своим именем. Но что заставило вас подумать…

— Я следую вашему совету, — сказал Соучастник. — Решаю проблему окольным путем. Обычный путь самое большее введет нас в определенный круг, ибо, как вы указали, запретную планету могли Пронумеровать, словно она необитаемая, или вообще изъять, лишив нас всяких следов. Ключ к решению — в омониме. — Он нашел место и громко прочитал: — «Пункт — древняя единица измерения шрифта… в дюйме семьдесят два пункта…»

— Не понимаю…

— Возьмите каталог и прочтите названные планеты Пункта.

Сбитый с толку номер 14 раскрыл книгу:

— Первые две — безымянные; затем Эксцельсиор, Диамант, Перл… понимаю! Это же размеры шрифтов!

— Продолжайте.

— Перл, Нонпарель, Петит, Боргес, Элита. Все.

Соучастник сиял:

— Вы сверены, что не пропустили одну?

— О! Шрифт, который здесь использован…

— Миньон? — воскликнул Атон. — Семь пунктов!

— Седьмая планета, — прошептал Соучастник.

— Приходится признать у исследователя чувство индивидуальности, — сказал Соучастник. — И юмора. Ионафан Р. Пункт, вероятно, подписал частный контракт на заселение нескольких первых пригодных к жизни миров, которые он откроет, и предчувствовал неприятности, если бы Земля за что-нибудь уцепилась. Он не собирался позволять такой ерунде, как запрет, вычеркнуть одну из его планет.

Своими отлогими зелеными горами и отсутствием промышленности Миньон напомнил ему Хвею. Корабль, укрытый на глухой поляне, казался чем-то инородным девственной планете.

Атон шел по пересеченной местности, пока не наткнулся на пыльную дорогу, которая, как показала предварительная разведка с воздуха, вела в ближайшую деревушку. Соучастник позволил ему путешествовать в одиночку — невозможно было бежать с запретной планеты как-то иначе, чем он прибыл. Миньон оказался захолустьем: его жители, конечно, знали о галактической технологии, но не в состоянии были ею воспользоваться. Наказание было жестоким.

Показались первые допотопные лачуги. Они были сделаны из глины и соломы, но выглядели очень уютно, а запах, присущий буколическим поселениям, почти отсутствовал. Это означало, что местные жители чистоплотны. Они бродили вокруг — скорее люди, чем гуманоиды, — не обращая на чужестранца никакого внимания. Модификация не вызвала никаких неприятных изменений — во всяком случае, видимых: низкорослые мрачно нахмуренные мужчины, облаченные в короткие одежды, высокие женщины — в паранджах, скрывающих все тело.