Незадолго до этого представитель ксестов застрял на их любимой загадке о бинарной природе человека.

— Два вида, чтобы создать одного Человека? — просигналил он.

— Один вид, два пола, — ответил Атон.

— Да, да. Мужчина одного вида. Женщина — другого.

— Нет, нет, мужчина и женщина одного вида.

— Одного целого? — просигналило бесполое существо.

Еще один термин для их понимания кровного родства.

— Нет, слишком близко, — начал было Атон, но остановился.

Капитан Мойна с полуулыбкой наблюдала за их разговором, но не вступала в него.

— Никак не пойму! — закончил смущенный ксест. — Огонь и вода смешиваются, чтобы создать Человека. Неизбежно разрушение — но это уже ваша проблема. Давайте лучше поговорим о торговле.

Хозяева понимали, что людям необходим сон. Им отвели просторные покои: спальню с туалетными и кухонными приборами, спальными принадлежностями, кроватью.

— Отлично, — сказал он. — Кто ее займет?

— Я, — твердо ответила капитан Мойна.

— Вам не кажется, что ее нужно делить?

— Нет.

— А если я пожалуюсь хозяевам?

— Протокол запрещает… Можешь выйти, пока я приготовлюсь ко сну.

— Но где же буду спать я?

— Когда вернешься, постелешь себе на полу.

Вернувшись, он увидел, что Мойна сидит на кровати в ночной рубашке, прозрачнее которой он еще не видел. Игра, похоже, продолжалась, и Мойна неплохо к ней подготовилась. Изумительные женские округлости, скрываемые капитанской формой, стали совсем очевидными и несомненными. Она интриговала и расстраивала его планы, а ему не нравилось, что она прекрасно это понимает.

Атон сел на край кровати.

— В чем ваш секрет, Капитан? У вас тело молодой девушки — но вам наверняка лет пятьдесят.

— Годы в космосе летят быстро, — сказала Мойна. На ней была шапочка, скрывающая волосы.

— Не настолько же быстро!

— Оставь женщине ее тайны, и, возможно, она оставит тебе твои.

Здесь был какой-то намек.

— Что вам известно о моих тайнах?

Мойна наклонилась вперед, позволив простыне сползти до пояса, а рубашке обтянуть фигуру.

— Реестр дивидендов. Ты использовал его, чтобы проверить всех женщин в команде корабля. Ты ищешь какую-то женщину.

Она знала. Внезапно ему захотелось рассказать ей об этом, раскрыть свой секрет, вот уже четыре года бросавший его, с планеты на планету, с корабля на корабль. Удручающая и разочаровывающая тщетность этого поиска, этих сложных проверок украденных списков пассажиров и реестров дивидендов ради поддельной нимфы привнесли в его душу разрушительное страдание. Вынести его было нелегко.

Словно ребенок, он оказался в ее руках, прижимаясь головой к ее груди. Она крепко обняла его, и постепенно тоска и мука его памяти унеслись прочь.

— Я влюблен в иллюзию, — прошептал Атон. — В лесу поющая девушка начала со мной любовную игру, и я не успокоюсь, пока песня не будет завершена. Мне нужно ее найти, даже если я знаю…

— Кто она? — мягко спросила Мойна.

Вновь боль нахлынула на него — море отчаяния, которое он слишком долго сдерживал.

— Она назвала себя Злобой, — сказал он, — но скорее всего, это аллегория. Имя сирены, миньонетки, которая живет тем, что изводит мужчину. Под этой маской она подарила мне хвею. Если она существует, я пропал; если нет, вся моя жизнь была сном, хрупким кошмаром.

Мойна наклонилась и, обжигая огнен, поцеловала его в губы.

— Ты так сильно ее любишь, Атон?

— Я люблю ее! Я ее ненавижу! Она должна стать моей!

Мойна поцеловала его в щеку, в веки.

— А другая женщина? Другая любовь?

— Нет! До тех пор, пока не закончится песня… До тех пор, пока я не узнаю то, что не знает никто, что не сообщает ни одна книга… О Боже, что бы я ни сделал ради любви Злобы… только бы оказаться рядом с ней.

Она продолжала обнимать его, и через несколько минут он, как и был одетый, заснул.

— Это было так сладостно, так сладостно, — услышал он в полусне ее голос.

Переговоры о торговле завершились на следующий день, и Атон с Капитаном были готовы к возвращению на «Иокасту».

— Благодарим тебя, Человек, — просигналил представитель ксестов. — Теперь прими от нас в подарок твой портрет.

Они вынесли большую завернутую раму. Атон удивился, когда это художник успел выполнить работу, поскольку ни он, ни Капитан ему не позировали. Разве что манера была очень субъективной…