Когда я возвращался обратно, мне уже не нужно было действовать украдкой, и

я шагал смело и бодро, производя больше шума, чем обычно, то есть имитировал повадки живого человека. Ловина не обратила внимания на мои старания, чего, собственно, я и добивался.

Она стояла в дверном проеме, держа фонарь. Красный огонек хорошо освещал дорогу, но не раздражал глаз. Очень любезно с ее стороны, но совершенно бессмысленно. Я давно привык к темноте. Я приблизился к ней. Оне не вымолвила ни слова, но как-то странно вздрогнула, когда свет ее фонаря упал на меня. Наверное, волосы мои разлохматились и показались кончики ушей.

Позже я привел прическу в порядок.

– Сюда, пожалуйста, - пробормотал я, прошмыгнув мимо нее.

Мы направились к склепу Лео. Цемент стал тверже скалы и я тщательно ощупал его поверхность, чтобы проверить, не осталось ли в ней отверстий. Их не было, к счастью. Каменщик потрудился на славу. С восхищением проведя рукой по гладкому камню, я прижался к нему ухом.

Да... началось.

От Ловины не ускользнула перемена в моем лице.

– Что такое?

– Подойдите, - пригласил я.
– Послушайте.

Она поставила фонарь на пол и тоже приложилась ухом к цементу. Ее слух не мог сравниться с моим, но скоро звуки изнутри дошли и до нее и ею овладели страх и изумление одновременно. Она выпрямилась и посмотрела на меня.

– Что вы сделали?

– Исполнил желания моего лорда Страда и ваши тоже, леди. Лео Дилисния только что проснулся, чтобы понести заслуженное наказание.

– Он жив?

Я мрачно взглянул на нее.

– Нет. Но он и не мертв.

Она перекрестилась. Сила ее веру ударила меня, как порыв ветра, но я внутренне сосредоточился и удержался на ногах.

– Скажите мне, что...

Я поднял руку.

– Просто слушайте.

Она прислонилась к камню, на сей раз уже неохотно. Слабый шорох, который я уловил несколько мгновений назад, превратился в более громкое постукивание и отчаянные крики. Я представлял себе, как он тщетно колотил кулаками по цементу, бросался грудью на потолок, упирался ногами в один конец и пихал руками другой. Неважно, что он теперь обладал силой неживых, - ему не сдвинуть камень. Неважно, что он мог обратиться в дым, - ему не найти ни одной трещины, ни одной крохотной дырочки, чтобы убежать от меня. Неважно, что у него скоро кончится запас воздуха, - ему не надо дышать.

Неважно, неважно...

Он вдруг затих. Размышлял, наверное. Если он изучил магию, - а по тому,

как ловко он заловил меня в свою ловушку, я знал, что он был с ней знаком - он наверняка сейчас анализировал полученные знания. Он оценит свои слабые и сильные стороны, но теория не всегда предполагает практику. Он почувствует силу своего измененного тела, а также ярость, текущую по его жилам, и вместе с ней дикую радость своего черного возрождения, но прежде всего он почувствует затмевающее все остальное, раздирающее ему глотку, слепое безумие неутолимого голода.

– Страд?
– позвал он и голос прозвучал как-то отдаленно из-за камня.

Я ничего не сказал.

– Ты здесь. Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что ты слышишь меня.

– Это он. Это его голос, - прошипела Ловина.

Я кивнул, подумав, что мне надо заставить ее забыть все, раз она услыхала мое имя.

– Страд, ты должен выпустить меня на волю, - тихо канючил Лео.
– Ты меня сотворил, ты должен освободить меня.

На этот раз я засмеялся.

– Да ну?

– Да, да. Я твой раб. Тебе это известно. Я могу делать только то, что ты мне прикажешь. Ты мой хозяин.

– Ты говорил, что если бы у тебя были мои способности, ты бы нашел им достойное применение.

– Я был не прав. Прости меня, хозяин. Я был невежда. Я бы ребенком, глупым ребенком. Я изменился, я все понял. Позволь мне служить тебе. У тебя никогда не будет более преданного слуги.

– Надеешься снова сыграть на моей самоуверенности, Лео?

– Не-е-е-е-е-ет!
– завыл он, теряя самообладание. Это был действительно ужасный вопль, страшнее тех предсмертных криков, которые я слыхал на поле боя, и одного его было достаточно, чтобы растопить железное сердце и пробудить в нем жалость. Ловина поежилась и посмотрела на меня. Вокруг ее глаз выступили белые пятна.

– Вы хотели, чтобы он страдал, леди. Услышав его крики, вспомните плач вашей матери, ваших сестер, ваших...

Ее рука дернулась, чтобы остановить меня.

– Прекрасно. Не говорите больше ни слова. Это то, чего я хотела, и боги вознаградили меня с вашей помощью.

– Освободи меня!
– визжал Лео.

Ловина вздрогнула, но не сдвинулась с места.

– Пожалуйста, повелитель! Я буду служить вам, буду выполнять любые ваши прихоти!

– Тогда слушай мое пожелание, Лео. Живи, сколько можешь, а потом будь проклят.