Мгновение, и голова его оказалась над поверхностью! До берега было рукой подать. Он машинально поднял над собой раненную кисть. Та же загадочная живая волна продолжала толкать его вперед. Увидев бросившуюся к нему Линду, Генри попробовал самостоятельно встать на ноги. Ласты мешали, и он спотыкался. Господи! Она плакала! Зачем?! Генри боялся женских слез. Неожиданно ему пришло на ум, что она плакала бы еще больше, не случись этих рыб рядом. В следующий миг Линда обняла его за плечи, ломая маникюр, стала отцеплять акваланг. От ее голоса и от ее слез в голове у Генри все перемешалось. Пляж смотрел на него сотнями глаз, здесь творилось какое-то сумасшествие. Вполне простительно, что в тот момент он забыл обо всем. О рыбах и об акулах.

Художнику удалось передать атмосферу сказочности. Стены были разукрашены облаками и птицами, чешуйчатый дракон глазел на посетителей с потолка, готовясь вот-вот выдохнуть сноп пламени. Два огромных телеэкрана ни на мгновение не прекращали показ мультфильмов. Дети, входящие в кафе в сопровождении родителей, с восторгом начинали озираться. Им в самом деле было на что посмотреть. Кафе и называлось «Детским». Именно сюда время от времени Генри приводил свою семью.

Расположившись на низеньких табуретах в центре зала, они с удовольствием наблюдали, как Джу разыгрывает на тарелке кулинарную баталию. Блюдо, которое заказал ей Генри, называлось «Гибель Испанской Армады». Голубого оттенка пюре тонким слоем покрывало фарфор, и «плывущие» по этому морю парусные, величиной с наперсток суда покорно ожидали своей печальной участи. Только у Джу все происходило не так. Сначала она пожалела испанцев и решила подарить им победу, но позже со вздохом рассудила, что если кому-то и позволено побеждать на морских просторах, то это, конечно, несокрушимым американцам. Таким вот образом и появился среди древних морковных дредноутов стройный эсминец с американской символикой, с вафельной опалубкой и кремовыми башнями.

– Извините, что надоедаю, но мне бы хотелось все-таки коротко переговорить…

– Мы едим, – буркнул, не оборачиваясь, Генри.

– Конечно, ради бога, – журналист Джек Барнер передвинул от соседнего столика детский табурет и присел рядом. – Если позволите, я присяду. Надеюсь, не помешаю?

– Вероятнее всего, помешаете.

Джек Барнер обворожительно улыбнулся. Всем троим сразу. Так просто отступаться от своих намерений он не привык. Линда обеспокоенно взглянула на мужчин и наклонилась к Джу.

– Поменьше играй и побольше ешь.

– Я ем, – откликнулась Джу, болтая ногами.

– Нет, ты играешь. И потом, откуда взялся этот кораблик? С папиной тарелки? Но в те времена таких кораблей еще не строили.

– А у меня построили, – тряхнув черными кудряшками, Джу с торжеством посмотрела на мать. – Он будет один против всех. И против англичан тоже.

Джек Барнер добродушно улыбнулся.

– Вот он, ура-патриотизм молодых американцев. Наше отечество всегда было и будет сильнее всех… Мистер Больсен, может быть, вы все-таки передумаете насчет интервью? Это займет минимум времени…

– Нет.

Генри ответил раздраженно, почти зло. Даже Джу, оторвавшись от своей флотилии, бросила на отца удивленный взгляд. Барнер как ни в чем не бывало сменил тему.

– В этих детских кафе настоящие мастера-кулинары. И даже не кулинары, а ювелиры. Чего стоит одно только сходство с прототипами! Я как-то раз проверял ради интереса: копии действительно недалеки от оригиналов. Чего не скажешь о начинке… Честно говоря, сколько ни пробовал эти игрушки, так и не сумел понять, из чего они сделаны.

– Это вегетарианское кафе, – мягко улыбнулась Линда. – Все, что вы видите, самые обыкновенные овощи: картофель, лук, морковь…

– Мне уже говорили об этом, – Барнер оживленно повернулся к ней, – да только я не поверил. Такой уж у меня характер – подвергать все сомнению. А может быть, я законченный мясоед. Во всяком случае, морковные самолеты напоминают мне говядину, а НЛО из свеклы – свиные отбивные. Неужели я настолько ошибаюсь?

– Но вы сами упомянули об искусстве здешних кулинаров.

– Да, но не до такой же степени! К примеру, объясните мне, из чего сделаны эти паруса?

– Возможно, из лепестков ромашки? – предположила Линда.

– Да из капусты же, мам! Разве ты не видишь? – Джу укоризненно покачала головой. Подцепив палочками один из парусников, отправила в рот и с хрустом разжевала. – Ну, конечно, из капусты!.. А эсминец я лучше не буду есть.

– А ты не думаешь, что он может оказаться самым вкусным? – Барнер сострил хитрую гримасу.

– Нет, не думаю! – Джу сморщила личико, передразнивая журналиста.

– Джу, не гримасничай!

– Но он же первый начал!

– Верно, первый… – Барнер рассеянно постучал пальцами по столу. – Как вы считаете, мистер Больсен, не ошибка ли – детям давать подобные угощения?

– А чего вы опасаетесь? Раннего цинизма? – Генри отодвинул свою тарелку и потянулся за салфеткой. – Зря. Вот увидите, они подрастут и сами во всем разберутся.

– Может, да, а может, нет.

– Это еще почему?

– Да потому что иногда разбираться бывает чересчур поздно.

– Разбираться никогда не поздно. Даже в вашем возрасте, Барнер.