Однако, когда она уже открыла рот, чтобы изменить заказ, до её ладони дотронулась рука Жени. Юноша был весь красен и тяжело дышал, но цепко держал две авоськи, набитые картошкой и помидорами. Галя чуть не ахнула, увидев ещё и малосольные огурцы: да это же целое пиршество! Однако вместо того, чтобы ахать, поспешно обратилась к продавщице:

– А мы вдвоём! Дайте четыре эклера, пожалуйста!

– Этот мужчина только что подошёл, – недовольно произнёс сзади женский голос, но продавщица, скорчив обиженную мину, запаковала требуемое.

– В кассу!

Ещё через десять минут молодые люди получили, наконец, свою покупку и начали протискиваться к выходу. Сейчас очередь была вдвое длиннее, чем когда пришла Галя. Кто-то ахнул:

– А где вы огурчики брали?

– В овощном, за углом направо, – торопливо, избегая излишних выяснений, ответил Женя, вместе с девушкой пробираясь к выходу. Они облегчённо вздохнули, оказавшись на улице, а очередь вокруг завистливо загудела.

– Извините, вы случайно не Гатя Сидорцева? – неожиданно обратился к девушке молодой человек в джинсах.

– Да… – неуверенно пролепетала та, прикидывая, как бы избежать новой задержки и при этом не слишком обидеть незнакомца.

– Я был на ваших концертах. Потрясающе!

Галя невольно улыбнулась: здесь, среди толчеи и давки в погоне за элементарными продуктами питания, приятно вспомнить московские концерты.

– Спасибо.

– Простите мою наглость: нельзя ли ваш телефончик? – спеша ковать горячее железо, продолжил парень. Галя поймала ошеломлённый взгляд Жени:

– Извините, не могу. Я послезавтра возвращаюсь в Москву, и где буду жить, пока не знаю. Мне очень приятно, что вам понравилось моё пение, но я должна идти. Всего вам хорошего!

И она поспешно удалилась, вынуждая поклонника выбирать между хлебом к завтраку и погоней за любимой певицей. Женя облегчённо вздохнул и произнёс недовольно:

– Ишь, стиляга.

Девушка удивилась:

– Ты чего – ревнуешь? Никакой он не стиляга.

– Волосы длинные.

– Разве? Мне показалось – нормальные.

Женя ничего не ответил, только отвернулся обиженно. Внезапно оживился:

– Галя, тебе мяса не надо?

– Не помешает, наверное.

– Тогда зайдём в гастроном!

Девушка поняла, что мясо – не более чем предлог, чтобы отвлечься от «стиляги». В местном гастрономе отродясь не было ничего мясного, кроме костей и чудовищных жилистых кусков, из которых худо-бедно удавалось сварить суп. Даже сосиски можно было купить только в центре города. Однако огорчать спутника не хотелось, и они вошли в магазин. Увы – знакомая картина в мясном отделе: две толстухи-продавщицы оживлённо судачили о вчерашнем телефильме, а на витрине покоилась, привлекая лишь мух, груда костей, словно здесь побывала стая голодных волков. Одна из продавщиц бросила мимолётный взгляд на визитёров и тут же вернулась к увлекательной беседе.

– Да ну, Женя! – как можно веселее сказала Галя. – Мы уже купили всё что нужно, не будем жадничать. Пошли по домам!

Юноша радостно кивнул, ничуть не огорчаясь привычной нищете прилавков, и они продолжили путь. Через пять минут подошли к дому Гали. Девушка вопросительно посмотрела на кавалера, но тот сделало вид, что не замечает её взгляд, и донёс авоськи до самой двери, которая тотчас открылась.

– Здравствуйте, Надежда Николаевна! – обратился Женя к матери Гали.

– Здравствуй, Женечка. Говорят, ты вот-вот в армию уходишь?

– Да, завтра.

Мама посторонилась, пропуская молодых людей с покупками.

– Женечка, позавтракаешь с нами?

– Спасибо, Надежда Николаевна, но меня мама ждёт.

– А… Тогда иди, конечно. Спасибо тебе!

Галя отдала юноше пирожные, но тот немедленно вынул два из них:

– Надежда Николаевна, эти – ваши! Чтоб поровну!

– Эклеры? – удивилась женщина. – Надо же… Какие вы молодцы! И картошку купили, помидоры, и огурчики солёные… – она поспешно принялась чистить картофель. Галя открыла было рот, чтобы пересказать матери перипетии стояния в очередях, но поймала взгляд юноши – и сделала себе замечание: Жене завтра в армию… его бы сейчас поддержать.

– Женя, отнеси домой продукты, а потом приходи к нам!

Глаза юноши радостно расширились:

– Спасибо… Только я дома позавтракаю, ладно? А то мама огорчится.

Галя улыбнулась:

– Хорошо, но потом сразу к нам!

Женя с удовольствием кивнул, подхватил одну из авосек и свои пакеты с хлебом и пирожными – и бросился к дверям. Мать закрыла за ним, прислушалась к удаляющимся шагам, вернулась к картошке и сказала:

– Галочка, он тебе нравится?

– Не знаю, мама. Но ему уходить на армейскую службу, и я хочу сделать его последний день перед призывом как можно приятнее.