— Значит, вы полагаете, что при участии Генриха Штайнера был завербован Клаус фон Фрич? — спросил Гейдрих.

— Именно так, господин группенфюрер. А далее, после предательства Клауса фон Фрича, супруги Райнеры были арестованы и завербованы советской контрразведкой, точно так же как Альфред Бергер, — сообщил Вагнер. — Я в этом убежден. Я не даю ни одного шанса из тысячи, что им дали бы возможность благополучно покинуть Россию. Вы, вероятно, слышали о крупных операциях, успешно проведенных советской контрразведкой, например операции «Трест»?

— Мне об этом известно.

— Советские чекисты в прошлом имеют огромный опыт нелегальной работы с царской охранкой. Многих специалистов они привлекли оттуда. Это настоящие профессионалы своего дела, и этот наглядный факт нельзя недооценивать.

— Кроме измены Клауса, Матильды и Отто фон Райнеров, а также что Генрих Штайнер — агент чекистов у вас есть прямые доказательства их виновности или это лишь косвенные улики?

— У меня нет прямых доказательств их вины, но, я считаю, тех материалов, которые я вам представил, вполне достаточно, чтобы арестовать всех.

— Думаю, в вас говорит прежняя обида на них и вы никак не можете простить им свое унижение.

— Нет, во мне говорит не обида, а злость к врагам рейха.

— А вас не смущает круг их знакомств?

— Скорее настораживает, чем смущает.

— Вы знаете, что Отто фон Райнер лично знаком с фюрером?

— Мне известно об этом, а поэтому оградить фюрера от подобных подозрительных субъектов — наша прямая обязанность. У Гитлера в голове глобальные вопросы нации и государства, а типы, как Райнер, умышленно морочат ему голову разными бреднями о космических полетах, тем самым уводя его мысли в ложном направлении. Я считаю, именно в этом заключается весь вред, который наносит Отто фон Райнер. Я бы сказал, это некий ловкий трюк Райнера, а точнее — ловушка для фюрера.

Гейдрих изумленно окинул хищным взглядом подчиненного и промолчал. Бруно Вагнер буквально точно подметил и озвучил его сокровенные мысли. Именно так думал Гейдрих, но пока только думал. Он и сам считал, что нельзя вождю наци распыляться на всякие там дорогостоящие фантастические проекты, которые ведут в тупик. Гейдрих размышлял: «Правильно считает Вагнер. Отто фон Райнер выбрал ложный путь, который ведет в ловушку. Умышленно он это сделал или нет, в этом еще надо разбираться. А наша основная задача — оградить Гитлера от опрометчивых решений, а также от лиц, которые своими действиями способствуют принятию ложных решений. В государстве есть много других важных дел, на которые должны быть направлены не только усилия, но и деньги».

— В ваших доводах я услышал мнение профессионала, с которым трудно не согласиться. Но предупреждаю вас: арест Отто фон Райнера наделает много шума в высших эшелонах власти. Полагаю, это будет опрометчивый шаг с нашей стороны. Есть множество других способов, которые позволят избавиться от него безболезненно. Подумайте об этом и примите правильное решение. Кроме барона мне нужно подумать о Генрихе Штайнере. Как с ним поступить? Я должен перепроверить через собственные каналы ваши подозрения, ибо мое мнение о нем неоднозначное. Далее, мне нужно посоветоваться с одним высокопоставленным чиновником относительно всех членов тайного ордена «Ложа Света». Я не могу единолично принимать решения. А что касается барона Отто фон Райнера, свою официальную санкцию на его ликвидацию я вам никогда не давал и не дам. Надеюсь, вы меня правильно поняли, дорогой Бруно?

— Я все понял, мой группенфюрер. За меня вам краснеть не придется.

— Если вы провалитесь, то берегитесь, вас тотчас ликвидируют, — криво усмехнувшись, изрек Гейдрих.

Бруно Вагнер вышел из здания управления имперской безопасности. Он сел в служебный автомобиль и поехал. В душе он ликовал по поводу первой победы.

Наступил день испытаний летательного аппарата по проекту «Юпитер». Генрих Штайнер как командир экипажа был приглашен на совещание в конструкторский центр, где к его приходу уже почти все собрались. С порога он заметил, как несколько человек по-деловому обсуждали тему дня. Атмосфера помещения была пропитана напряжением, ибо в нем собрались ведущие инженеры смежных предприятий и их руководители и каждый переживал за свой вклад в детище, которое они создали совместными усилиями.

— Воздушный корабль готов к полету, господин гауптман, — обратился к нему профессор Зэхт. — Вы его первый командир. Надеюсь, вы остались довольны его осмотром?

— У меня нет слов, это просто редкое чудо. Я постараюсь сделать все, чтобы эта «посудина» в виде перевернутой тарелки раскрыла сегодня все свои уникальные возможности.

Внезапно дверь открылась, и на пороге все увидели Рейнхарда Гейдриха, который, входя в кабинет и услышав речь Штайнера, молниеносно произнес:

— А мы будем за вами следить и ждать вашего возвращения. Я надеюсь, что профессор Зэхт вас достаточно хорошо подготовил, чтобы потом не сожалеть. Эта «посудина», как вы выразились, очень дорого стоит. И если вы и ваш экипаж запорите это мероприятие, я уверен, от этого пострадаете не только вы, но и те, кто вас готовил. А что касается того, кто придумал проект «Юпитер», чтобы построить аппарат «Хаунебу», я ему благодарен. Скажу прямо, я не сомневаюсь в его уникальных возможностях и думаю, что летательный аппарат раскроет их в полной мере.

Следом за Гейдрихом в помещение вошел Отто фон Райнер, который добавил:

— А чтобы в этом убедиться, профессор Зэхт расскажет нам технические данные летательного аппарата. Насколько мне известно, в этом изделии произошли некоторые изменения, я надеюсь, что они положительно повлияют на надежность в управлении. Мы вас слушаем, профессор.

Эйген Зэхт откинул штору, и на стене предстала схема летательного аппарата в разных ее проекциях. Взяв в руку указку, он стал наглядно показывать и рассказывать: