– Наталья? – спросил он, удивленно разглядывая свою бывшую жену, материализовавшуюся на пороге кухни.

Она стояла, держа в руке кожаную сумку от Майкла Корса, в бежевом костюме, шея перевязана ярким, красно-синим, шелковым платком, в ушах поблескивают сережки – уверенная в себе бизнес-леди. Стояла надежно и уверенно на своих невысоких квадратных каблучках, пальцами тихонько постукивала по поверхности двери. Отчетливо пролетела в голове мысль: «Не сбежать, матушки-святы».

– Не отрываю? – бросила ему она, пристально разглядывая незнакомку, расслабленно, как у себя дома, восседающую на ее, Натальином, подоконнике. Голос у Натальи был низкий, сексуальный, грудной, что вполне могло быть следствием курения. Впрочем, этот голос ей шел, делал образ ярче, сочнее.

– Я недавно встал, – пространно ответствовал Иван, отводя глаза в сторону, словно если бы они с Натальей встретились взглядами, то она непременно завладела бы его бессмертной душой. Ирина же пришла в себя и теперь с интересом разглядывала женщину, которую так боится Иванушка. Властная, при деньгах. Умеет держать себя в руках. Чего ее принесло сюда, интересно?

– Не удивляет, – фыркнула Наталья и закатила глаза. Собственно, она отдавала себе полный отчет в том, что мастерская принадлежала не ей, а Ивану, но как-то было странно видеть на подоконнике другую женщину. Да еще и одетую в ее старую одежду. Прав был Сережа, что-то не так. Молодец он, что позвонил.

– Сейчас буду работать. Какими судьбами? – холодно спросил Иван.

– Ты увлекаешься гаданием? – неожиданно поинтересовалась Наталья.

– Гаданием? – опешил Иван.

– Ты так внимательно разглядываешь содержимое чашки, что я подумала, что ты гадаешь. – Наталья улыбнулась вдруг и сделала несколько шагов внутрь кухни, по направлению к столу. – Прошу меня извинить, я не хотела вам мешать. Не знала, что застану тут кого-то. Я хотела вернуть… кое-какие бумаги.

– Я – Ирина, – кивнула ей незнакомка, а потом спрыгнула с подоконника и протянула руку. Наталья несколько замешкалась, но затем пожала ее – рука девушки была теплой и сухой. – Вы ничему не помешали. Мы просто болтали перед работой. Ваш супруг решил написать мой портрет.

– Бывший супруг! – вмешался Иван, и обе женщины, не сговариваясь, обернулись к нему с неодобрением.

– Не кажется ли тебе, что это не очень удобно – тыкать мне в нос нашим статусом? – спросила Наталья так, словно это он, а не она была инициатором развода.

– Я не буду вам мешать, – пробормотала Ирина и тут же встала, чтобы испариться, убежать в мастерскую. Каким-то неведомым чутьем, шестым чувством знала, как неспокойно и даже опасно могло быть нахождение рядом с Натальей.

– Нет! Ирочка, дорогая, останься, пожалуйста! Ты нам нисколько не помешаешь. – Слова были странные, а тон, которым они были сказаны, еще больше. Затем Иван посмотрел на Иру, и во взгляде его мелькнула паника и мольба: «Подыграй мне!»

– Ну, тогда я, конечно, останусь… дорогой!

Ивану стоило огромных усилий, чтобы удержаться и не последовать за ней в попытке сбежать, но это все равно не помогло бы и Наталья нашла бы его где угодно. Так что он стряхнул невидимую пылинку с лавандовых занавесей, с удивлением заметив, каким сочным и ярким стал их цвет. С чего бы? Может, солнце? Или? Нет! Иван принюхался и отчетливо «услышал» запах стирального порошка. Занавески были все еще влажными. Помилуйте, но когда же Ирина могла их постирать? Может быть, у нее, как у любой порядочной Золушки, есть в помощниках тетушка-фея?

– Что ж…

– Ты, кажется, хотела вернуть бумаги? – Иван демонстративно отставил чашку и подошел к Ирине, встал рядом с ней около окна. Наталья прикусила губу, прикидывая, как ей следует поступить в сложившейся ситуации.

Испепелить обоих.

– Ну что, и как ты поживаешь? – спросила Наталья, проигнорировав вопрос о бумагах. Естественно, никаких бумаг не было. Она подошла к плите, заглянула в турку, разглядывая остатки от кофе. – Каталоги-то едешь смотреть?

– Барышня, ваше ли это дело? – нахмурился он, пытаясь понять, что же именно могло понадобиться Наталье в его доме, да еще так рано, фактически прямо с утра в… черт, какой сегодня день? Вчера была пятница, кажется. Значит, Наталья приперлась в субботу утром? Это что за Хиросима, я вас спрашиваю?!

– Я просто спросила, – пожала плечами Наталья, отбрасывая турку в раковину. – Вспомнилось.

– Интересно, что теперь ты начала помнить о моих делах, – пробормотал он тихо, сквозь зубы, но Наталья услышала.

– Не надо, – покачала головой она. – Не начинай. Я никогда не желала тебе зла.

– Никогда не желала, – кивнул он и бросил ледяным тоном: – Даже когда спала со своим деловым партнером, желала мне добра.

– Я пойду, – покачала головой Ирина. Еще не хватало ей становиться свидетельницей семейной разборки. Но Иван не позволил, он взял девушку за руку и крепко сжал ее ладонь.

– Хочешь сделать мне больно?! Мне звонил Сережа, – побелела Наталья.

– Сережа – идиот, и он ничего не знает. – Иван улыбнулся самой ледяной из всех возможных улыбок.

– Зачем ты это делаешь, Ванька? Я говорила тебе…

– Да, Наташа, ты мне много чего говорила. Главным образом, что я сам во всем виноват, что ты была так несчастна со мной.

– Что, разве это не так?

– Ну так что, он дал тебе почувствовать себя снова живой, молодой? Я правильно все понял? Я же признал все ошибки, сам приговорил себя к высшей мере и сам же себя расстрелял. Чего же еще тебе надо? Тебе Сережа позвонил? И что теперь?