Инис застыла с открытым ртом. Похоже, внезапные озарения неизбежно превращали её в безмолвную куклу.

Файго нависал сверху и свирепо сверкал глазами. А так как он молчал, решить, что всё это значит не представлялось возможным.

– Что ты имеешь в виду? – с третьего раза удалось выговорить Инис, которой требовалось хотя бы немного времени, чтобы поверить.

– Ты знаешь, - упрямо сообщил он. – Ты уже поняла!

Инис снова разомкнула губы. И в этот момент завыла сирена. Равнодушный женский голос не к месту сообщил:

– Поступили данные о приближении трёх пульсовых ракет, чьей целью мы являемся. Если мы не желаем парализации, режим уклонения должен начаться через семь секунд. Отсчёт пошёл. Семь, шесть…

– Провести уклонение.

Файго подался вперёд, схватив Инис за плечи.

– Сейчас будет трясти. Но если ты скажешь слово, одно только слово – мы будем в безопасности. Решайся.

Их обоих резко подало в сторону, Файго смягчил удар, приложившись плечом к перегородке и послужив прослойкой между стеной и Инис.

– Уклонение проведено. Перенастройка курса ракет займёт шесть секунд. Шесть, пять, четыре…

– Они не отстанут, да? Они будут нас преследовать днём и ночью, пока не поймают или не уничтожат.

– Точно. Я жду, Инис.

– Один!

Пол резко ушёл из-под ног. Упасть в маневрирующем корабле крайне опасно, не спасёт даже включение невесомости – скорее, навредит. Пристёгиваться тоже бесполезно – болтанка может изломать рёбра в кашу.

– Спаси нас, - попросила Инис, не веря, что из-за воя сирены он услышит.

А через секунду они уже находились в комнате, где в расположенное под потолком окошко светили солнечные лучи, а деревянный пол был покрыт самодельным пёстрым ковриком. Под ногами твёрдый пол, который не собирался двигаться с места.

В углу комнаты стояла кровать с деревянными столбиками, покрытая матерчатым одеялом, сшитым из разноцветных лоскутков. В стенном шкафу была приоткрыта створка. Это чья-то спальня.

На улице как ни в чём не бывало щебетали птички.

Инис не поднимала глаз. Если бы она посмотрела на него, струсила бы, снова замерла. Поэтому она молча подалась вперёд, прижимаясь лицом, щекой к его груди.

– Тан…

Его руки тут же оплели плечи, сжали, почти сдавили.

– Тан, это ты.

Инис прижималась крепко, так сильно, как получалось и не могла остановиться. Ей хотелось поверить, что всё происходящее правда, но она не могла.

– Это я.

И только руки, скользящие, давящие на плечи и спину понемногу убеждали, что она действительно нашла их, хомирисов, действительно оказалась возле Тана и теперь можно извиниться за всё, что она наделала. За свой страх, который застлал разум, за подлый побег со Скайтайсера, за уход от ответственности, ведь больным проще сделать вид, что они не властны над своими решениями. Инис тогда струсила и выбрала этот простейший путь – просто сбежала. Как смогла.

Наконец, она подняла глаза. То, что ей раньше мерещилось – наслоение лиц одно на другое, теперь подтвердилось. Зыбь на лице успокоилась, смешав два облика в один. Это был уже не прежний Файго, но и не Тан, не такой, каким Инис его помнила. Кажется, он изменил внешность, они же это умеют? Умеют оборачивать тело в соответствии с тем, что творится в душе? Так вот, Тан уничтожил свою красоту, но от этого стал не менее прекрасным.

– Прости меня, - прошептала Инис. – Я сглупила. Я так…

– Это ты меня прости. Нельзя было вываливать на тебя всё сразу. Почему я решил, что ты справишься? Что принять такое для тебя раз плюнуть? Я забыл, что ты выросла в другом, странном, статичном мире.

– Но я должна! Должна извиниться! – почти не слушая, лепетала Инис, а руки сжимали ткань его комбинезона, нетерпеливо дёргали её. Разжать пальцы было невозможно, как будто стоит выпустить ткань из рук и он сразу исчезнет весь.

– Не сейчас, - вдруг качнул головой Тан. – Потом. Ты разрешишь мне?...

– Что?

– Я хочу близости с тобой, прямо сейчас. Я не хочу больше ждать. Не хочу больше говорить. Не хочу ломать голову над тем, что произошло и что теперь делать. Я просто хочу быть с тобой. Пусть всё пропадёт пропадом! Я хочу только тебя. И не могу больше ждать. Правда, я больше не могу ждать…

– Да!

Инис подняла лицо и приоткрыла губы. Он поцеловал её резко, жадно. От осторожного, трепетного ухажёра – ни следа. Инис почти всхлипнула.

– Что? – на секунду оторвался он, тяжело дыша.

– Просто боюсь, что мне снится сон. Боюсь, что просто кажется, как тогда, когда я болела. Что стоит открыть глаза - я не увижу тебя, только пустоту.

– Я тебя понимаю, - вдруг криво усмехнулся он. – Мне тоже нужно убедиться, что ты по-настоящему тут, со мной.

– Я…

– А теперь помолчи, - тяжело, с намёком сказал он.