Мне вспомнилось как Тарб стоял в такой же позе окруженный толпой снежников. Тогда его даже не оцарапали, а ведь держал он далеко не реликвии горцев находящиеся сейчас у его деда. Силой мы Карета Крепкого Щита даже с места не сдвинем. Я двинулся вперёд, покопавшись в мешке вытащил самородок на вытянутую руку и встал возле Тарба.

– Вот.

– Ничего это не меняет глупый.
– Покачал головой Карет.
– Выбрось в пропасть от греха.

Их туда уже больше десятка улетело, по штуке на каждое пятилетие. Одним больше, одним меньше.

– Оба выбрасывать?
– Мерик, оказавшийся рядом, тоже протянул свой самородок.

– У, как. Невидаль.
– Брови Карета в изумлении поползли вверх, но опомнившись он покачал головой.
– Только это ещё хуже. Не дай Горы прознает охранка что Слёзы как дождь капать стали, Горнар с Нарагором в надгробия горцам превратятся. Всех вырежут, никого не пропустят. Уходите, а Слёзы оставьте, сам выброшу.

– Дед.
– Тарб приблизился вплотную к родственнику.
– Дай пройти.

Волк позади Карета грозно зарычал ощерившись.

– Ху!
– Прикрикнул на него наездник.

Зверь недовольно заворчал, но послушно присел опустив морду на передние лапы.

– Уходи внук. Друзей своих уводи и дворфов с глупым старцем взашей гони. Нет больше Сталагора, нет амадзинов, нет Слёз. Иначе не выжить.

– Может тогда и жить не стоит?

Сказал Тарб и машинально (голову даю, что ничего «такого» друг не замышлял) положил руку на щит в правой руке Карета. Дзынь! Вспыхнуло синим. Резкий порыв горячего воздуха обдал нас мелкой каменной крошкой. Я прикрыл глаза чтоб не выбило и некоторое время не открывал их боясь увидеть картину, что меня ожидает, после такого дзынь.

Но, как ни странно, почти ничего не поменялось. Только по правому щиту Карета мелькали синеватые всполохи, а левый лежал на земле снова превратившись в обтянутый кожей каркас. Дед Тарба часто моргал недоуменно пялясь то на внука то на свой артефакт. Тарб осторожно взялся за кромку щита и с сняв его с руки опешившего деда одел на свою. Дзынь — теперь это был не громоподобный звон, а лёгкое соглашающееся дребезжание.

Карет встал с колена, его видимо сбило в эту позу взрывной волной когда было первое оглушающее дзынь, расправил могучие плечи и поднял оброненный кожаный щит. Тот мигнул синим и тотчас налился серой ртутью превращаясь в артефакт дворфов.

Хларт зашелся надрывным кашлем и кашлял минуты две не в силах остановиться. Все уже начали коситься в его сторону. Постепенно кашель перешел в хохот и амадзин безудержно смеялся ещё минуты три. Нахохотавшись смахнул выступившие слёзы и смачно прочистил нос.

Дед Тарба дождавшись, наконец, окончания вынужденного выступления Хларта, сходил к разбросанным телам волкогонов и поднял там ещё один щит. Обычный стальной. Наездники не являются сыновьями гор и оружие у них самое обычное — армейское. Может даже моим дедом или бабкой выкованное. Оказавшись в руке Карета щит сменил цвет на блеск мирфила.

– Эхехех.
– Тяжко протянул Карет бывший Крепкий Щит и вернулся к внуку.
– Позволит ли великий юный амадзин своему дряхлому дворфу метнуться в посёлки и предупредить горцев? Не знаю, были ли тут наблюдатели, но рисковать не стоит. Лучше вывести горцев к Сталагору как можно быстрее, а на волке я мигом обернусь.

– Эээ... И... Иди.
– Сглотнул Тарб.

– И да.
– Добавил наездник уже взобравшись на своего зверя.
– К тому времени как я приведу жителей посёлков хотя бы одна секция столицы должна быть очищена, иначе...

Карет сплюнул и что-то шепнул волку. Мохнатый монстр с места перепрыгнул, чуть присевшего с перепугу, Бланта и бросился вперёд быстро скрывшись в нагромождении скал.

– Ну что?
– Хлопнул старый Хларт по спине Тарба, от чего тот чуть не свалился.
– Пойдём что-ли? Братец великий амадзин Тарб Крепкий Щит. Дел то у нас по горло, а времени совсем мало.

До Сталагора осталось - рукой подать. Пологие снизу склоны громадной горы-города уже на высоте в три-четыре роста резко выпрямлялись превращаясь в гладкие вертикальные стены. Где-то выше виднелись узкие бойницы в ладонь шириной, а ещё выше окна и балкончики. Жаль добраться до них нереально. Зацепиться в отполированной ветрами стене не за что. В бойницу не пролезть, а до балконов никакая стрела с верёвкой не долетит, да и скорее всего они там решётками забраны. Остаются только нижние входы запечатанные Квеизакотлом. Верхушка у горы будто срезана гигантским ножом, но рассмотреть её лучше не получится — высоко слишком.