— С чего бы это? Может лучше узду?

— Угу, которую я перепалю уже на втором вздохе, — ухмыльнулся дракон. Суй давай, а то и потеряться недолго.

— Руку удобней.

— Можешь без неё остаться, — честно предупредил Янтарин, оскаливаясь в хищной улыбке.

— А если я себе ногу выверну?

— Уж лучше так, чем расплывчатая клякса на земле. Драконы быстро летают, а в небе не всегда безопасно, вывалишься ещё ненароком. И потом: вывернуть ногу — это ещё баба надвое сказала, а вот руки точно не досчитаешься.

— Но я… а ты…

Гельхен отступил на шаг, качая головой. Дракон крякнул, подождал пока девчонка справится с верёвкой, выгнулся дугой и взмыл в небеса.

— Не пори горячку, Фелишия, — крылья хлопнули над головой, разрывая облако. — Я же говорил, что он чудовище. Такие не меняются.

Фелль открыла сумку. Достала обмотанный ветошью свёрток. Развернула тряпицу. Зажмурилась от радужных переливов витого рога. И когда только успел подобрать?

— А я говорила, что мне всё равно, кто он…

…Солнце ударило по глазам. Принцесса недовольно заворочалась, вытерла вызванные ветром и блеском чешуи слёзы.

— Знаешь, вот что странно — я никогда не плакала, — дракон повернул точёную морду к девчонке. За несколько часов пути она не произнесла ни слова — куталась в подаренный Гельхеном плащ и привычно тряслась от холода: фениксы вообще плохо переносят морозы, даже укутанные по самые брови будут звенеть словно сосульки, — думала, что для этого нужен особенный повод, — Фелиша поёжилась, вспоминая погребальный костёр и жжение в сухих глазах. Дракон тоже вздрогнул — влажная от слёз ладонь опустилась на едва зарубцевавшуюся от клыков Оникса рану. И тут же в голове замелькали клочки видений: погребальный костёр, два одинаковых лица в отражении зеркала с треснувшей рамой, мальчишка с золотыми глазами и огненной птицей на плече, слишком серьёзный для подростка, слишком расслабленный для сжимающего в руке меч, десятки драконов в небе, одновременно выдувающих огненные струи, приветствующие новую королевскую всадницу, горящая библиотека, сотни бабочек вокруг медноволосой огненноглазой девушки… Из-за них она и сорвалась тогда с дерева…

— Что это было?

Дракон сморгнул поток информации, разрывая связь. Сам на миг запутался, где своё, где чужое. Хотя, уже нет — чужого больше не было. Хрипло крякнул, резанув слух всаднице, ещё не слышавшей истинного голоса своего дракона.

— Добро пож-шаловать ко мне в голову, вс-садниц-са, — усмехнулся он и стрелой понёсся к земле. Впервые принцесса услышала настоящий голос дракона.

Фелиша осмотрелась, недоумённо подбила ногой пожухлую листву, сплошным ковром устлавшую землю. Вокруг громоздились раскуроченные склепы, разрытые могилы скалились гнилыми досками вскрытых гробов.

— Где это мы?

Дракон слегка округлил глаза. Зрачок вытянулся и настороженно сверкнул охряным.

— Раз-све не видно — на кладбище, — буркнул он.

— На разгромленном кладбище, — дополнила принцесса. Подошла к треснутой надгробной плите, провела пальцем по надписи. — Мне кажется, я уже была здесь прежде.

— Надеюс-сь, нет. Это капище охраняют наяды, а они не оч-щень любят тех, кто вламываетс-ся в их владения.

— Наяды, — Фелиша прошлась ладонью по растресканой плите. — Такое ощущение, что здесь ни то что наяд, ни одного покойника не осталось.

— Не нравитс-ся мне это, — дракон скребнул лапой сухую землю. — З-сдесь должна была с-стоять мощная з-сащита. Наяды всегда были жуткими перес-страховщ-щицами. А тут такое ощущение, будто…

— …сняли сами?

Фелиша сама не поняла, как очутилась за драконом, мгновенно растопырившим крылья и хищно изогнувшим шею. Только когда чешуя налилась внутренним золотом, принцесса сообразила, от кого принимает защиту.

— П-сс, Лиам, ты?

Багульник на краю кладбища едва заметно затрясся, сухо кашлянул. Наяда так и не показалась. Только тихонько застонала.

— Так и знала, что ещё свижусь с тобой, Янтарин, надоедливая ты ящерица, — прожурчала она, когда дракон потянулся к зарослям и осторожно раздвинул их мордой. Наяда сидела, облокотившись о заросший мхом валун. Её поразительные волосы растеклись по плечам, медленно просачиваясь в землю родниковой водой. Чуть раскосые глаза подёрнулись туманом. Руки она чинно сложила на животе… Нет, прикрыла ладонями по рукоять ушедший в живот кинжал. В солнечном свете она ещё меньше походила на человека — полупрозрачная, будто из воды состоящая. Хотя, так оно и было. И всё же раньше она лучше контролировала собственную плоть.

— Этот стервятник всё же нашёл способ вскрыть могилы. Спустил на нас того чёртового дракона, не в обиду тебе, Янтарин, будет сказано, а пока мы пытались от него избавиться, какая-то мелкая пакость сломала защиту; они… они принесли в жертву одну из нас. Я же говорила Фениксу, что мы не воины.

— З-сахоронения полукровок?

— Да. Я даже не думала, что можно найти на них управу. Они же не принадлежат ни одной расе, ни одной вере.

— А я з-снаю одного идиота, который тож-ше не принадлеж-шит ни одной рас-се и теперь уже ни во что не верит. У Оникс-са был обломок янтарного амулета?