От его смеха моя кожа завибрировала.

— Это значит «да»? — он приподнял голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

Я сглотнула и вдохнула, нуждаясь в восстановлении дыхания.

— Я не могу пообещать, что никогда не полюблю другого мужчину, — прошептала я ему на ушко. Его тело напряглось. Я быстро продолжила, пока не нарушилось очарование момента, и пока он не потерял сознание от отсутствия кислорода. — Если он будет похож на тебя, — его глаза расширились, — и будет называть меня «мамочка», я буду любить его.

Он выдохнул, согревая своим дыханием мои губы.

— Обещай мне, — потребовал он, толкнувшись бедрами. Его член скользнул по внутренним стенкам, направляя удовольствие в мое лоно. — Обещай мне, — прорычал он расстроено, когда его тело накрыло каждую часть моего.

— Я обещаю, обещаю, — закричала я, когда он подтолкнул меня к краю, продвигаясь дальше, к обещаниям, которые мы оба дали.

Мой язык прилип к небу. Так сухо. Мне нужна была вода. Всё было сухим: мой рот, глаза, даже суставы ощущались высохшими. Разум был охвачен неясным туманом, пытаясь расчистить путь к памяти. Мое тело бушевало войной с разумом, желая держать меня в убежище снов, но оно нуждалось в увлажнении, призывая проснуться.

Мои веки ощущались тяжелыми, слишком тяжелыми. Что со мной не так?

Открыв их, темнота держала зрение взятым в плен, и эта мрачность создавала пугающие тени неуверенности. Единственным звуком вокруг меня было мое собственное тяжелое дыхание.

Я исследовала свою память для... хотя бы чего-нибудь! Но там было пусто. Паника росла в груди, скорость моего пульса набирала обороты, угрожая привести к остановке сердца.

Я подвигалась, застонав, когда сильная боль взорвалась позади моих глаз.

— Ох! — я приподняла плечи, прижимая руки к голове, пытаясь справиться с интенсивной пульсирующей болью.

Я попыталась снова, хватаясь за обрывки. Кто я? Где я? Как меня звали? Черт, я даже не знала, сколько мне лет. Страх преследовал меня изнутри, заставляя отступить обратно к стене. Холод бетона подкрался к позвоночнику и прибавил мурашек по моей коже. Чувствуя мягкость матраса подо мной, я поняла, что сижу на кровати. Я попыталась сглотнуть, но в моем рту не было слюны. Отчаянно пытаясь использовать хоть какую-нибудь влагу, провела языком по зубам, которые прилипли к губам.

Прозвучало жужжание, прежде чем мигающий свет вспыхнул в комнате, разоблачая еще больше теней. Неизвестные формы и силуэты испугали меня, переместив страх от сердца к горлу. Темнота вспыхнула снова, прежде чем свет охватил всё пространство, обжигая мои глаза от резкого воздействия, после того, как не было даже отблеска лунного света.

Это была комната из бетона, с одной зеркальной стеной. Мой собственный образ отражался в зеркале, но он был чужим: на меня смотрела незнакомка с нитями темного шелка вокруг лица, а огромные, широкие глаза выражали смятение.

Я медленно поднялась с кровати, и мои босые ноги соприкоснулись с холодным полом с приглушенным шлепком. Дрожь пробежала сквозь тело, оповещая меня о том, что мой мочевой пузырь полон.

Я проигнорировала металлическую дверь справа от себя, полностью пригвожденная к женщине в зеркале. Загорелые стройные ноги были обнажены до бедер, где красное кружевное платье покрывало фигуру песочные часы. Оно было в высшей степени элегантно, красное идеально контрастировало с восхитительными, черными как смоль волосами, которые безупречно спадали до талии. Выразительные глаза были словно темно-синее сапфировое кольцо, охваченное бледным нефритом. Высокие скулы, изящный нос и полные губы, которые немного потрескались... Она была сногсшибательна. Я была сногсшибательна.

Как я могла помнить такие вещи, как красота или названия предметов, если я совершенно не помнила ничего из того, что могло бы идентифицировать мою личность?

Я испугалась, когда звук открывающейся двери разнесся эхом по камере. Я была в разновидности клетки, и это было единственное слово, которое можно было использовать, чтобы описать эту комнату.

Тяжелая дверь открылась с громким лязгом. Я в ужасе отступила от нее, опасаясь того, кто мог войти. Вошел высокий крупный мужчина. Воздух вокруг него сразу же пронизала аура его властности. Его взгляд задержался на мне. Большими шагами он пошел в мою сторону. Ощущая свой страх и неустойчивость, я боялась, что могу споткнуться. Я попыталась быстро отойти от идущего ко мне громилы. У него была лысая голова. На лице был шрам, тянувшийся от тусклого голубого глаза через щеку и разделявший лицо на части. Он был одет в широкие брюки и рубашку, которая туго обтягивала его грудь, подчеркивая и так немалую мускулатуру.

Дотянувшись до меня, он захватил мою руку мертвой хваткой. Моё тело задрожало.

— Кто ты? — выдавила я. Мой язык ощущался слишком большим и слишком сухим.

Сжав мои руки вместе, он вытащил наручники из кармана и сомкнул их вокруг запястий.

— Почему я под арестом?

Он так и не ответил, но поднял мои руки. В замешательстве я взглянула наверх и увидела металлическую цепь, которая свисала с потолка с огромным, прикрепленным к ней крюком. Понимание того, что он намеревается делать, вызвало панику, и я начала извиваться в его жесткой хватке. Его руки обхватили крепче, направляя меня с небольшим усилием. Высота крюка вынудила меня встать на цыпочки, с вытянутыми над головой руками.