Внимательные взгляды здоровяка обостряли мое нервное состояние до предела. Я пыталась успокоиться и подумать, зачем он здесь. А вдруг он ждал, пока мистер Трой примет решение, чтобы впоследствии полакомиться остатками? От таких мыслей мое сердце начинало отбивать чечетку. Мой собственный разум стал моим злейшим врагом, когда я оказалась в пределах камеры. Мое сознание оказалось клеткой, из которой не было выхода.

Тот момент, когда он вошел в меня своими мерзкими пальцами, проигрывался в моем подсознании не раз. И постоянно закрывая глаза, воспоминание поглощало меня, и я чувствовала запах его спермы. Каким же мудаком нужно быть, чтобы посметь сказать «пожалуйста»? Как будто он преподнес мне ценный подарок.

Мистер Трой был извращенцем настолько, заставляя меня удерживать рот открытым, чтобы его вкус задержался на моих губах и перешел на язык. Я ненавидела его всей душой за то, что он так влиял на мое тело, а оно заставляло меня изнывать от желания получить удовольствие от освобождения, в котором отказывала себе. Нет, черт возьми, не потому, что я боялась наказания, а просто из принципа.

Что же за человеком я была, если желала получить какие-то ощущения от моего заключения? Одиноким, вот каким. Я чувствовала тоску в глубине души, которая была вне моей досягаемости. Не воспоминание о моем прошлом, за которое хотелось бы держаться, а просто одиночество в моем сердце. Я задыхалась от отчаяния, пока это чувство крепко держало меня, и могла обнаружить себя плачущей от таких мыслей в течение дня. Я постепенно сходила с ума.

Я насвистывала глупую мелодию, но не пыталась вникнуть в ее смысл. Была ли она чем-то значимым, к примеру, моим воспоминанием, или это просто разум пытался заполнить скуку, которая его одолевала. Я подошла к кровати Марии. У нее была расческа, которой она расчесывала мне волосы каждый вечер. Крошечный кусочек личного контакта, который я с нетерпением ждала. Когда вы лишены таких простых вещей как: общение, прикосновение, такая незначительная деталь может значить для вас так много. Поэтому я жаждала почувствовать каждодневный ритуал утешения.

В этот раз она отсутствовала гораздо дольше, чем всегда. Завтрак, обед, ужин уже прошли, а ее все не было. Это заставляло меня нервно ходить от ее кровати к моей. Я резко втянула воздух, который отдался болью в глотке, когда внезапно огни ламп потухли. Отбой... Он оставит ее на ночь?

Мой желудок ухнул вниз, тянущая боль сковала челюсть, я подавила рвущееся рыдание, попытавшись сохранить невозмутимость. Я ревновала. Черт бы побрал их обоих. Я не должна была испытывать это чувство и не понимала, откуда оно успело взяться. Одиночество сделало меня нуждающейся. Простое прикосновение, даже кратковременное общение, что угодно, лишь бы я могла почувствовать связь с кем-то.

Я сняла с себя халат, обнажая свое тело перед камерами, зная, что они расположены по периметру комнаты. Я подтолкну его к действиям, чтобы он показал свои реальные намерения.

Расположившись на кровати, я раздвинула колени, а затем развела шире бедра. Подавила ужасное отвращение к себе, как и остальные эмоции, которые я ощущала в данную минуту. Облизывая палец, увлажняя его слюной, я неспешно провела вдоль по своему телу и скользнула в киску. Моя грудь приподнялась от матраса, бедра вторили движению руки. Через секунду в камере свет зажегся, и я вздрогнула от неожиданности.

Лязг открывающейся двери заставил меня сглотнуть в ожидании последующих действий. Он стоял в дверях. Я не смогла понять смешанное чувство радости и страха, которое пронеслось по моему телу, когда повернула голову и увидела его мускулистое тело, обтянутое отлично скроенным черным костюмом, а приятного цвета зеленый галстук отлично контрастировал с ним. Волосы были растрепаны, потому что он провел рукой по ним… или Мария провела по ним руками. Я подавила внутренний голос, который вел войну с чувствами.

— Я тебя предупреждал, Белль.

Мои глаза расширились при звуке его глубокого голоса, который выражал некую небрежную фамильярность. Здоровяк показался за его спиной. Я поспешила спрятать свои глаза от его разочарованного взгляда. Хрен ему, хрен им всем. Они играли со мной, сделав меня жаждущей.

Мистер Трой прошел в камеру, позволяя гиганту пройти вслед за собой, затем подошел и положил коробку на постель со словами:

— Одевайся.

Я нетерпеливо открыла коробку и увидела там шелковое красное платье. Оно ощущалось таким идеально прекрасным под моими пальцами. Вытащив его, мой взгляд обнаружил на дне кремового цвета жемчужное ожерелье. Я пробежалась пальцами по гладким жемчужинам. Мой взгляд метнулся на мистера Троя, который усмехался над моими действиями. Гигант вышел из комнаты, но никуда не отошел от входа.

Я сбросила простынь, которой прикрывала свою наготу, и надела платье. Прохладное, нежное прикосновение ткани приятно ощущалось на моей коже, дорогой материал элегантно окружил мое тело. Проигнорировав шипящий звук, раздавшийся позади меня, я надела ожерелье, пытаясь быстро разобраться, как оно должно застегиваться и покрывать шею.

— Не сюда, Белль, хотя я буду счастлив показать тебе, как оно одевается, — он легко усмехнулся.

Краска смущения покрыло мое лицо, он подошел ко мне. Сняв с моей шеи ожерелье, расстегнул застежку и опустился на колени передо мной, а его рука сжала мою лодыжку.