— Нет, Ангел, — осадил друга Варяг. — Братве нужны доказательства моей преданности воровскому делу. Ну так смотрите. Мне изменили внешность, перекроили лицо, дали новую биографию — все у меня теперь новое. Кроме одного: я так и не решился свести одну-единственную наколку. Наколку законника. И все эти годы она мне грудь грела. Вор всегда остается вором, будь он даже депутатом парламента, будь он даже членом или главой правительства. И если теперь кто скажет, что я перестал быть вором, тот будет иметь дело лично со мной!

— А мне вот не нравится твой прикид, Варяг, — недовольно буркнул Федул. — Че ты галстук нацепил? Не знал, что ли, куда идешь?

Все прятали ухмылки. Патологическую ненависть Федула к галстукам знали все. Но его замечание как-то разрядило напряженную обстановку. Один Варяг остался серьезен.

— Ты, Федул, не прав! Нам тоже надо привыкать к смокингам и галстукам. Если надо, мы сможем и фрак носить не хуже, чем парижские аристократы. Мы просто обязаны переродиться — стать бизнесменами, банкирами, политиками… А вот байковые рубашки и холщовые штаны будем носить дома, у себя на дачке где-нибудь.

Все присутствующие одобрительно засмеялись на шутку Варяга.

— А все же я против, — заупрямился Граф. — По-моему, Варяг сильно… переродился. Почему бы ему не пойти еще дальше и не начать заниматься собственными интересами в обход сходняка?

— Э-ах! Генацвали! А я вот за Варьяга, — вмешался Гуро. — Я о нем много и раньше слышал и всэгда только харошее. Если бы было что плахое, ему бы припомнили. А так — базарили только харошее. Раньше он был самым маладым законником России. Тэпэр пэрвый среди нас доктор наук. Чего нам еще? Тэпэр я его в пэрвый раз увидел. И он мнье нравится. Он, я уверен, потянет.

Последним высказался Лис. Самый осторожный, самый хитрый среди всех, он долго молча взвешивал «за» и «против». Тем более что мнения законников за столом разделились почти поровну. Получалось, что решающее слово было за ним, за Лисом. Если бы решался не такой важный вопрос, он, может быть, увильнул бы, как часто бывало, от ответа. Но не сейчас. Все ждали, что он скажет.

— А я за Варяга, — помедлив, наконец-то, провозгласил Лис, — я сам тут недавно поездил по Европе — на Кипре был, в Греции, в Италии… Хорошо там. Сытно живут, богато. И лохов, и фраеров до хрена. А мы почему в таком дерьме живем? Прав Варяг: нам и впрямь пора Европу окучивать. Работать с ними: кое-чему научиться, а кое-чему учить. А кто лучше всех знает, как за нее взяться? Может, ты, Паша? Или ты Федул? Нет, конечно. А вот он, Варяг, знает! Не потому, что он сидит в этом своем фраерском костюме. А потому что без этого костюма его бы в Европе никуда не пустили. Здесь важно не то, в чем ты одет, и даже, извините, братья, не то, что у тебя на груди. Здесь важно, что у тебя внутри: в сердце и в голове. А у Варяга все это есть и внутри, и снаружи. Так чего ж нам в нем сомневаться? А устроит нам кидалово, так и мы ж не лыком шиты. Знаем, где его найти и как на перо поставить… Сход и не таким давал окорот: от большого сходняка никуда не спрячешься.

Последнее замечание было истиной. Воры одобрительно зашумели. Выбор Варяга смотрящим по России ничем сходняку не грозил, а вот выгоды были налицо. А «дать по ушам», лишить воровского звания — это всегда нетрудно. Любой вор тысячу раз подумает, прежде чем сделает что-либо неугодное сходу.

Собравшиеся как по команде все дружно повернулись к Варягу. И тот, понимая, что от него ждут слов, встал и коротко сказал:

— Я сам к власти над вами не рвусь. Но готов к ней и уверяю вас, люди, никто не пожалеет, мне есть, что вам предложить. Только поддержите.

— Ну и лады, — подытожил довольный Медведь. — Голосовать не станем — мы же не на съезде. Но решение будем считать принятым — Владислав Геннадьевич Щербатов по кличке Варяг отныне вместо меня будет главным смотрящим по России.

Сказал Медведь как припечатал. Определенность — самое высокое человеческое состояние, оно всех возвышает, дает надежду и уверенность в своих силах.

Когда все разъехались, Медведь долго в одиночестве бродил по аллеям своей усадьбы. Еще не начало темнеть, но день уже явно клонился к вечеру. Дождь давно кончился, небо посветлело, и оранжевые лучи вечернего солнца косо ложились поверх деревьев. Он был счастлив. Может быть, впервые за многие-многие годы. Дело его жизни теперь не умрет.

Давно у него на душе не было так легко.

Двадцатое октября. Среда.

День как день…

28 сентября

23:15

Варяг практически завершил чтение рукописи. Оставалось совсем немного. Удивительная судьба Медведя предстала перед его внутренним взором. Теперь Варягу стали понятны многие, ранее необъяснимые его поступки и решения. Конечно, Медведь действительно был могучей и неповторимой фигурой.

Владислав перевернул последние страницы и вдруг только теперь заметил то, на что раньше почему-то не обратил никакого внимания: к нижнему клапану папки с рукописью с внутренней стороны был приклеен большой пожелтевший конвет с короткой надписью, сделанной рукой Медведя: «Рогожкин».

Владислав вскрыл тонкий конверт и выудил оттуда еще один конверт — белый, перечеркнутый косой красной полосой, с жирным черным словом «СЕКРЕТНО» в правом верхнем углу. В этом конверте лежали всего два сложенных вдвое листка бумаги.