Федул? Нет, слишком простоват… Граф? Этот уж больно опасен. Да и окажись он на самом верху, как знать, не пустится ли в пляс его загребущая рука?

Остальные законники, те, кого сегодня не было за столом, хоть и хороши каждый на своем месте, вряд ли имеют шанс удержаться на престоле. Однако и их тоже приходилось опасаться. Тем более что от их голоса зависело многое, — большой сходняк представляло большинство.

И простоватый Леха Тверской, поддерживающий Федула, и истеричный горлопан Петя Дуче, явно тяготеющий к Графу, и жадный до денег Дед Мазай, и проштрафившийся недавно конфликтом с южанами Яшка Поляк — все они, хоть и сиживали всегда за моим гостеприимным столом, нет-нет да и поглядывали на осунувшееся от болезни, пожелтевшее лицо хозяина, явно ища в нем признаки надвигающейся смерти. Это я заметил уже давно, еще с того памятного схода, когда представлял ворам Варяга…

Нет, всероссийский пахан должен обладать умом, совершенно отличным от других. Он должен обладать парадоксальной способностью видеть в знакомом и привычном ростки нового и непредсказуемого. Следовать дедовским обычаям — похвальное качество, обычаи дают возможность выживать во все времена, столетиями эта верность традициям спасала общество. Но теперь настали новые времена. Такие, которых раньше на Руси не было и не могло быть.

В новых условиях становился ценным тот человек, чей опыт и ум позволял, отвергнув старое, искать ценное даже в том, что кажется враждебным. Держаться обычаев — дело достойное, нужное, но перестроить саму систему ценностей доступно лишь выдающемуся уму. Бороться с карательной системой — что может быть достойнее, но попытаться заставить структуру органов работать на благо урок — сама такая идея могла бы вызвать смех у всех присутствующих. А ведь я, Медведь, уже так и сделал — втайне от всех. У меня есть надежный подельник в ментуре — генерал-майор Артамонов…И советник во всех делах Егор Нестеренко. Есть еще кое-кто и в гэбэ…

Я ненароком оглядел присутствующих. Нет и еще раз нет. Лишь один человек сегодня смог бы стать во главе империи после моего ухода.

И это — Варяг.

Только Варяг мгновенно воспринял идею превращения законного вора в обычного законопослушного гражданина, идею вхождения во власть для того, чтобы заставить всю систему служить созданной мною артели воров в законе. Более того, сама власть в государстве должна будет органично перейти в руки урок, и тогда само государство станет карательным орудием для тех, кто не согласен жить по людскому закону, кто против воровской справедливости, воровских понятий и чести — словом, всего того, что несет в себе воровская идея.

Гуро снова взял слово и заговорил со своим кавказским акцентом:

— Мэдведь, ты, как я панимаю, пазвал нас абсудить дэла. Что ж, давай абсудим. В паследнее времья наши дэла шли не самым лучшим образом. Мы патерьяли десятки миллионов при абмене старых дэнег на новые. И эти, и многие другие неприятности праизашли и праисходят из-за тваей болезни. Многие панэсли убытки. Кто нам кампенсирует потьери?

Итак, бой начался. Значит, Гуро все-таки решил воспользоваться слабостью вожака. Ну что же, это можно было предвидеть.

— Не хочешь же ты сказать, что это я придумал реформу с обменом денег? — удивился я.

— Нэт, канечно, — мягко возразил Гуро. — Но твая больезнь не дала нам вазможности дэйствовать рэшительно и ваткнуться со старыми бабками прямо в Центральный банк.

— А два миллиарда, которые пригнал сюда Варяг? Ты о них забыл?

— Это ведь заслуга Варяга, но никак не твоя, Медведь, — с ледяным спокойствием произнес Граф. — Слава богу, что Варяг смог подстраховать тебя, а иначе наши потери были бы гораздо более весомы. Но Варяга среди нас нет, и спросить нам не у кого. Если твое здоровье так расшатано, то мы обязаны позаботиться о твоем благе. Тебе надо отдохнуть и подлечиться. Лучшие врачи будут в твоем распоряжении.

Старая уловка, подумал я. С почетом отправят лечиться, а потом — если не залечат до смерти — как-нибудь все утрясется, и новый руководитель станет привычным. В общем, меня в любом случае отстранят.

— Если ты, канечно, нэ сагласен, то скажи нам, дарагой батоно Медведь, — вмешался Гуро. — Нам ведь надо мало: чтобы дэньги шли и беспакойства не было. Падскажи, как нам паступить?

— А я слыхал, пацаны базарили, что кое-где в тюрьмах воры старыми деньгами стены оклеивали, — угрюмо встрял в беседу Федул. — А еще Керя с Колымы предлагал начальнику тюрьмы сто тонн «зеленых», чтобы успеть обменять денежки из общака, но все зря. Не хватило лишь звонка из Москвы. Но ведь ты тогда болел, Медведь. Потому бабки и превратились в фантики для сортиров!

— Абъясни, Мэдведь, как ты сабираешься вернуть наши дэнежки? — не унимался Гуро. — Мы год гатовились к этой ситуации, пачему же ты вовремя нэ спас наши миллионы? Навэрняка сейчас вся ментура патэшается над нами…

На самом деле я понимал, что движет моими соратниками не только глухое недовольство из-за потери денег. Каждый из них, будучи законным вором, достигшим вершины, давно привык ощущать себя избранным. Каждый из них верил, что и сам может при желании и удачном стечении обстоятельств заменить главного пахана, но в глубине души каждый боялся взвалить на себя такой груз ответственности, как руководство воровской империей.

И я, глядя на сосредоточенные и недобрые лица законников, внутренне усмехнулся.

— Верно, моя болезнь принесла нам убытки. Да, мне необходимо было заранее согласовать с Центробанком операции по обмену. Получилось все не так, как я рассчитывал… Что касается моего здоровья, то, может быть, моя болезнь усугубится еще более. Может быть. Я не хочу вредить нашему общему делу. Артель кормит вас, кормит зону, позволяет вам и сотням воров держать в руках чуть не половину экономики страны. Но все это сделал я. Я создал эту огромную артель. Но если нужно, я готов сложить с себя ответственность за собственные решения. Вы недовольны — тогда управляйте, как хотите. Решение схода — закон и для меня.