Последние десять минут замужние леди беседовали о своих детях, с гордостью рассуждая об уме маленького Артура и о том, как прекрасно вышивает молодая Урсула. И все это время Элис было не по себе. Ведь если они с Саймоном осуществят свой план, то эти женщины и их дети потеряют все – возможно, даже крышу над головой. Будет ли это справедливо?

Ох, было бы куда легче, если бы она считала всех этих людей злодеями, заслуживавшими такой участи.

– Вы занимаетесь благотворительностью, миссис Тафтон? – спросила Элис.

– Конечно. Как все порядочные женщины. У нас есть собственные изделия, которые мы продаем на благотворительных ярмарках. Мои рамки для фотографий очень быстро расходятся.

– Как и мои вышитые наволочки для диванных подушек, – заявила миссис Харролд.

Мисс Стокем громко зевнула, прикрываясь ладонью, и уставилась на огонь в камине. Очевидно, благотворительные ярмарки ее не интересовали.

– А куда идут деньги, которые вы получаете на этих ярмарках? – спросила Элис.

Миссис Харролд нахмурилась.

– Но ведь в Лондоне тоже проходят благотворительные ярмарки и балы, не так ли?

– О, разумеется, – поспешно ответила Элис. – Только я хотела знать, как это делается в плимутском обществе. Возможно, я смогу чему-то научиться у вас и передать опыт своим сестрам.

Женщины тотчас заулыбались.

– «Благотворительное общество плимутских дам» известно своей щедростью по всему Корнуоллу и Девону.

– И кто же эти счастливые люди, которые получают собранные вами деньги?

Миссис Харролд в недоумении заморгала.

– Ну… я не уверена, что знаю, кто этим занимается. Все это слишком утомительно для меня.

– Скорее всего деньги получают те, кто этого заслуживает, – добавила миссис Тафтон. – Набожные люди из среднего класса, у которых настали тяжелые времена. Но не те злосчастные создания, что живут в грязи и в пороке. А таких – слишком много. Только на прошлой неделе я, как обычно по средам, делала покупки, а какая-то жуткая женщина и ее костлявый ребенок имели наглость подойти ко мне и попросить милостыню.

– На какой улице это было? – спросила миссис Харролд.

– На Корнуолл-стрит.

– Я делаю там покупки трижды в неделю.

Тут мисс Стокем пришла в себя настолько, чтобы добавить:

– А я бываю там почти каждый день. На этой улице лучшие в городе магазины.

– Поверить невозможно, что нищенка посмела подойти к вам на Корнуолл-стрит! – возмутилась миссис Харролд.

Миссис Тафтон криво улыбнулась:

– Она сказала, что ее муж – моряк, погибший при кораблекрушении, а она и ее дети голодают.

Миссис Харролд распахнула глаза.

– Какая наглость! И вы дали ей денег?

– Для чего? Потворствовать ее лени? – фыркнула миссис Тафтон. – Я посоветовала ей найти работу.

– Очень верно, – кивнула миссис Харролд.

Мир между дамами был восстановлен благодаря голодавшей вдове моряка. А мисс Стокем снова зевнула, не находя ничего интересного в разговоре о бедных.

«В конце концов, не так уж трудно разорить владельцев шахты», – промелькнуло у Элис.

Тут дверь открылась, и Саймон вошел в гостиную. Но другие мужчины не последовали за ним.

– Милые леди, – поклонился он, – у джентльменов появились новые темы для обсуждения, и они великодушно освободили меня, чтобы я мог наслаждаться вашей компанией.

Что это означало? Почему владельцы шахты вынудили Саймона покинуть столовую? Это не к добру…

– Мистер Шейл, у вас действительно вкрадчивые манеры поверенного, – хихикнула миссис Харролд.

Он прижал руку к груди.

– Позвольте заверить вас, мадам, что слухи о моей профессиональной склонности к лести сильно преувеличены. Я стал законником, потому что верю в чистосердечие. Каждое слово, срывающееся с моего языка, – чистая правда.

– Это так, миссис Шейл? – спросила миссис Тафтон.

– Мой муж – воплощение искренности.

– Ну, разумеется, вы будете так говорить, – усмехнулась мисс Стокем. – Ведь он ваш муж.

– Да, верно. Но я прекрасно разбираюсь в людях и редко ошибаюсь, когда впервые знакомлюсь с кем-то, – проговорила Элис.

– И какими же вы находите нас, миссис Шейл? – спросила миссис Харролд. Ее улыбка могла бы заморозить и океан.

– Абсолютно безупречными светскими дамами, – ответила Элис. – «И достойными того, чтобы вас усадили задницами в сточную канаву», – добавила она мысленно.