Шрифт:
XXXVI. Завтра!.
Манфред и Лантене удалились около полуночи.
Ну а Рабле приготовили постель, как это всегда происходило, когда он допоздна засиживался за философской беседой с Доле.
На рассвете Доле поднялся.
– Схожу в университет, исправлю корректуру, – сказал он жене.
Он пожал руку Рабле и вышел. Жюли посмотрела ему вслед без тени беспокойства. Доле часто уходил по утрам в свою типографию, располагавшуюся в университете. Авет в этот час еще спала глубоким сном.
За ночь Этьен Доле хорошенько обдумал план бегства. Он намеревался выйти из Парижа пешком, дойти до первой деревушки, купить там лошадь и отправиться прямо в Швейцарию.
Когда он вышел на улицу, было еще темно. Он не прошел и сотни шагов, как две тени отделились от стены, а мгновение спустя Манфред и Лантене настигли печатника.
– Я беспокоился, – объяснил Лантене, – и мы всю ночь дежурили на улице.
– Милые мои!
– Самое время уезжать! – вмешался в разговор Манфред. – Вокруг дома все время бродили какие-то подозрительные субъекты. Возможно, через два часа будет уже поздно…
– Верно! – согласился Лантене. – И ничто не доказывает, что за нами уже не следят…
Все трое остановились и внимательно осмотрелись вокруг. Улица казалась мирной; все дома были заперты; в некоторых окошках то тут, то там мерцали слабые огоньки…
– Надо разделиться, – решительным тоном предложил Доле.
– И я так думаю, – сказал Манфред. – Легче ведь заметить трех человек, чем одного.
– Отец, – ответил на это Лантене. – Вы оставляете под моей защитой мадам Жюли и Авет. Как вы думаете, не безопасней ли вывести их из дома немедленно? Возможно ведь, что люди короля уже направляются к вашему жилищу…
– Значит, ты полагаешь, что они осмелятся мучить женщин? – воскликнул, останавливаясь, Доле. – Если это так…
– Нет, нет, я так не думаю, – перебил его Лантене. – Им нужны вы, только вы. Но, в конце концов, лучше уж избежать ненужных эмоций…
– Ты прав, сын мой…
– Хорошо! Через час они будут в безопасности…
– Теперь расстанемся, друзья… Лантене, сын мой, доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть…
Лантене был слишком взволнован, чтобы говорить. Он бросился в объятия Доле. Потом Доле пожал руку Манфреду и удалился.
– Всё спокойно, – заметил Манфред. – Надеюсь, всё пройдет хорошо.
– Да! Но как ты сказал только что, сейчас – самое время! Пойдем за Авет и ее матушкой и отведем их во Двор чудес! Там они в полной безопасности будут ждать отъезда…
– И я так думаю.
В этот самый момент появился мужчина.
Он шел в том направлении, куда удалился Доле. Он пошатывался и вполголоса напевал застольную песню.
– Хм! – буркнул Манфред. – Он действительно пьян или только пытается таким казаться?
Он подошел к пьяному и положил ему руку на плечо.
– Еще слишком рано, – сказал ему Манфред, – чтобы так петь.
– О-ля! – хриплым голосом воскликнул пьяный. – А вы, что ли, платили за выпивку? Гляди, гляди-ка! Да это же знаменитый Манфред!
– Трико! – признал пьяницу Манфред.
Это и в самом деле был Трико, которого наши читатели могли мельком увидеть во Дворе чудес.
– Тюнский король вас приветствует, – король нищих разразился хохотом. – Хотите выпить с моим величеством?
– Возвращайся лакать свое вино, – сказал успокоенный Лантене, после чего он вместе с Манфредом удалился, оставив орущего песни пьяницу.
Друзьям было достаточно, что они встретили Трико, а не приспешника главного прево…
Едва они исчезли, Трико перестал петь, выпрямился и, не качаясь, поспешил за Доле.
А Манфред и Лантене в двадцати шагах от дома печатника заметили бродягу. Увидев друзей, он устремился к ним с хныканьем:
– La carit'a, signor mio! [32]
32
Милости, мой господин! (итал.)
– Убирайся просить милостыню у дьявола! – отогнал его Манфред.
Нищий, казалось, понял и, жалобно причитая, удалился.
Молодые люди постучали в двери дома Доле, больше не интересуясь нищим. А тот притаился за поворотом улочки и внимательно наблюдал оттуда за действиями Лантене и Манфреда. Он видел, как друзья вошли в дом, после чего отправился к особняку главного прево.
Этим нищим был Тит Неаполитанец.
Этьен Доле спокойно шел к городским воротам. Он решил подойти к ним в момент открытия, а потому не торопился. Он миновал мосты и подошел к университету.