— Значит, Энтрери ошибся. Дзирт не бросил бы друга в таком состоянии, как и я.

— Верно, — согласилась женщина-дворф.

Бренор бесшумно отступил на пару шагов, в замешательстве покачивая головой.

— Дзирт? — прошептал он едва слышно. — Энтрери?

Он оглянулся на факел, не зная, что делать дальше. Может, пойти за этими тремя и разведать, что сможет? Но Кэтти-бри в Долине Ледяного Ветра, он узнал об этом в Бремене, в «Дуралее». Она, должно быть, там, наверху, на Подъеме Бренора, ждет его.

Бренор скользнул прочь, на тропу, очень хорошо знакомую ему, ибо мало что изменилось в этом месте, которое он так долго называл домом. Когда незнакомцы скрылись из виду, он перешел на бег, без устали поднимаясь все выше, сердце у него колотилось, но скорее от предвкушения, чем от усталости.

Он добрался до места, где вдоль тропы лежал снег; искрясь в лунном свете. Дворф упал на колено, чтобы лучше рассмотреть отпечаток легкого башмака и следы когтистых лап огромной кошки. Эти следы были хорошо знакомы ему.

Однако радовался Бренор недолго, поскольку рядом с небольшим заснеженным участком он заметил лужицу. Дворф обмакнул в нее пальцы, поднес их к глазам и принюхался.

Кровь.

Много крови, пятнающей след.

Бренор вскочил столь стремительно, что поскользнулся и упал прямо лицом в грязь. В следующее мгновение он уже был на ногах, на бегу протирая глаза, и едва начал снова что-то видеть, как резко остановился застыл на месте, услышав долгий басовитый рев большой кошки, рев пантеры, крик Гвенвивар.

Горестный крик, подумалось ему, словно плач, говорящий о великой потере.

***

Увидев открывшуюся им картину, Реджис крепче и стиснул руку Кэтти-бри: Дзирт, бессильно обмякший привалившийся к Гвенвивар, и если бы не пантера, дроу наверняка упал бы.

Явно в полузабытьи, с окровавленной головой, едва наступая на одну ногу, еле передвигаясь, дроу молча тащился вперед, к Подъему Бренора.

— Идем, идем! — вскричал Реджис и, взглянув на Кэтти-бри, увидел, что лицо ее застыло от ужаса. Хафлинт подтолкнул ее вперед, повторив еще громче: — Идем же!

Кэтти-бри, спотыкаясь, двинулась вперед и начала петь ту же песню, что Реджис слышал от нее в лесу, Ируладун, когда она взывала к своей богине. Песнь Миликки.

Дзирт, казалось, услышал ее и даже оглянулся на приближающуюся женщину, хотя Реджису подумалось, что глаза его израненного друга уже ничего не видят.

Наверное, Дзирт просто не заметил ее, поправил себя хафлинг и кинулся к дроу, чтобы поддержать, его, поскольку в этот миг узнавания все силы, по-видимому, покинули Дзирта и он попросту упал.

Кэтти-бри подхватила дроу и закричала: «Нет!» — с таким отчаянием, что Реджис проклял всех богов.

Все это... и они опоздали лишь на какой-то миг?

***

Внизу на тропе Бренор Боевой Топор услышал этот безнадежный, отчаянный крик, дополненный горестным плачем Гвенвивар. Он попытался прибавить ходу, но оступился и упал, и от удара о землю все его свежие раны заныли еще сильнее.

Однако ему было не до этого. Шепча:

— Девочка моя! Девочка моя! — он вскочил и побежал.

***

Нет! — кричала Кэтти-бри, обнимая Дзирта. — Не покидай меня! Не смей!

— Исцели его! — взмолился Реджис.

Но она покачала головой, поскольку знала, что не сможет. Раны были слишком тяжелыми, он уже ушел слишком, слишком далеко. У нее не было времени, не было сил.

— Кэтти, попробуй! — вскричал хафлинг.

Как могли они проститься с ним, не успев даже сказать: «Здравствуй!»

Гвенвивар закричала, долго и жалобно, словно запела скорбную песнь, и Реджис, подойдя ближе и увидев жуткую рану на голове Дзирта и его обмякшее тело, разделил с большой кошкой ее смятение. Он остановился в нескольких шагах, боясь приблизиться, страшась принять реальность происходящего.

Кэтти-бри смотрела на него, качая головой.

Потом из рукавов женщины потекли голубоватые струйки магического тумана, обвиваясь вокруг нее и Дзирта, словно сама Миликки заключила их в свои объятия. Кэтти-бри непонимающе смотрела на них, потом взглянула на Реджиса и пожала плечами, потому что магия явилась непрошеной.