В семье они не так часто давали волю эмоциям и избегали прилюдно демонстрировать их. И тем не менее Деннис подошел к матери и крепко обнял ее. Ощутил, насколько она напряжена и как мала. Чувствуя под одеждой и кожей ее кости, он впервые задумался над тем, какая она хрупкая.

И какая старая.

Это оказалось для него настоящим шоком, а печаль, которая пришла вслед за этим открытием, почти заставила его отказаться от своих намерений. Кто знает, сколько ей еще осталось? И правильно ли он поступает, бросая ее? Правильно ли поступает, безрассудно отказываясь от того времени, которое им отпущено, чтобы быть вместе? Он отпустил мать и отступил на шаг.

А потом его уже обнимала Кэти, взявшая инициативу в свои руки, и ее объятия были взволнованными и многочисленными – и Деннис еще раз убедился, что принял правильное решение. Он крепко и со значением обнял ее в ответ и мысленно пообещал самому себе, что если все пойдет хорошо, то он выпишет их к себе.

– Осторожнее на дороге, – еще раз повторила Кэти, – и не забывай оставлять телефон включенным.

– Знаю, знаю.

Мать заставила его пообещать, что он будет звонить им ежедневно в семь часов вечера, вне зависимости от того, где он и чем занимается, и Деннис дал ей такое обещание. Его радовала перспектива начать жить отдельно от них, но в то же время ему казалось правильным поддерживать с ними постоянную связь.

И вот наступило время. Он сел в машину и помахал рукой. По щекам Кэти ручьем текли слезы, и мать, к его большому удивлению, тоже плакала. Его глаза тоже были полны слез, и, решив побыстрее закончить со всем этим, Деннис завел двигатель, выкрикнул «до свидания» по-китайски и умчался.

Он заставил себя сконцентрироваться на дорожной обстановке и на выборе дороги, которая должна была вывести его на федеральное шоссе, намеренно не думая о матери и сестре, которых оставлял позади.

К тому времени, когда Деннис выехал на шоссе № 76 в западном направлении, он уже думал о будущем, а не о прошлом, и печаль в его душе уступила место предвкушению. Было приятно ощущать себя на федеральной трассе, и он включил диск, который записал именно для этого момента, – старые песни времен его юности, посвященные дороге и очарованию новых мест.

У него не было какой-то конкретной цели, но им владело чувство, которое звало его вперед. И теперь, будучи в одиночестве, Деннис мог себе в этом признаться. Да, он хотел путешествовать и хотел использовать это путешествие для того, чтобы в соответствии со старым клише «найти себя». Но было что-то еще, что-то большее какая-то значительная цель, которую он пока не мог понять.

Пару дней назад ему приснился сон, в котором он ехал по пустыне в сторону стены дыма. И из этой дымовой завесы на него смотрели глаза, сотни китайских глаз, полных такой враждебности, что он испугался. А над стеной дыма, доставая макушкой до самого неба, стояла темная фигура с треугольной головой и манила его к себе.

Денниса ни в коем случае нельзя было назвать религиозным человеком. Его Ма была буддисткой, так же как и Па, а они с сестрой не относились ни к одной религии. Они выросли среди христиан и иудеев, наблюдали по телевизору рождественские передачи и охотились с друзьями за крашеными яйцами в Пасху, имели тесные контакты с западными религиозными традициями американского общества, но те стекали с них, как с гуся вода. К ним так ничего и не пристало, так как специально их этому не обучали. Они никогда не чувствовали необходимости глубоко изучать эти теории и философские направления, и их не интересовала всеобъемлющая теория сверхъестественного возникновения жизни на Земле. Они были счастливы просто верить в рациональность окружающей их природы и не наделяли человеческими свойствами ее законы.

Но…

Но сейчас у Денниса было чувство, что в его поездке была какая-то высшая цель и что что-то неизвестное манит его вперед; и, хотя это ощущение и должно было привести его к некоторому дискомфорту, ничего подобного не происходило.

Он сгорал от желания поскорее добраться до цели.

Улыбаясь, Деннис выжал из своей старой машины 75 миль в час [19] , чтобы влиться в поток автомобилей, и направился на запад.

Деннис пытался бежать, но его преследователь с силой ударил его битой по икрам, и он упал, почувствовав непереносимую боль. Человек что-то кричал ему по-английски, но выглядело все так, как будто он кричит на непонятном Деннису иностранном языке. Бита опять опустилась, и на этот раз попала Деннису по копчику – он услышал какой-то треск, и его ноги неожиданно отказались работать. Пытаясь выпрямиться, он почувствовал на руках мертвый вес своего тела.

Вдалеке был слышен звук поезда, и его гудок, как эхо, прозвучал в безлунной ночи. Над головой Денниса кружились вороны – они меняли направление полета и бросались в разные стороны, а их карканье напоминало издевательский смех.

Мужчина ударил его по голове ногой, обутой в сапог, и вдавил половину его лица в сухую грязь. Он еще что-то произнес на своем невозможном английском, что-то негромкое и серьезное, что-то окончательное, и Деннис напрягся в ожидании конца…

Проснулся он весь в поту. Ощущение было такое, как будто он не вынырнул только что из ночного кошмара, а пережил реальное нападение. Все его мускулы болели, даже кости ныли. Деннис встал с постели и, подойдя к окну своей комнаты в мотеле, отодвинул шторы. Находился он в каком-то захолустном городке в восточной Пенсильвании – даже названия не запомнил. И хотя Деннис понимал, что его средства ограничены, он долго выбирал гостиницу из череды грязных и небольших независимых мотелей, прежде чем остановился на более дорогой, но относящейся к известной сети «Холидей Инн». Мотель был комфортным, чистым, ему уже приходилось останавливаться в подобных. Деннис понимал, что с такими подходами ему надо побыстрее заканчивать, если он намеревается продержаться хоть какое-то время, но свою первую ночь молодой человек хотел провести в месте, которое соответствовало бы хоть каким-то стандартам качества.

Вся проблема была в том, что избиение, которое он только что перенес, произошло именно на том месте, на котором сейчас возвышалась гостиница. Только произошло это давным-давно, когда гостиницы не было и в помине. На ее месте находилась то ли литейная, то ли дровяной склад. Неужели он чувствовал себя настолько виноватым за то, что остановился в этом дорогом мотеле, что в своих снах наказывал себя за это? Маловероятно. И в то же время Деннис не думал, что это был случайный кошмар. Ему казалось, что во всем этом был какой-то смысл и что он наткнулся на какую-то тайну.