– Оперативно действуют, сволочи. Представляешь, за семь минут управились! Или еще меньше. Ты насколько меня опередил?

– Где-то за минуту до вас пришли.

– Значит, и того меньше... Пяти-шести минут им хватило, чтобы прибыть на место, укокошить Юнга, следы замести, файлы в этом... как его... рентгеноскопе подчисть и убраться. Из закрытого, изолированного помещения. Так, что никто ничего не видел. А ведь я Юнгу приказал запереться изнутри. Просто в голове не укладывается - это какие возможности надо иметь... Я уже молчу о том, что они разговор по защищенной линии прослушали, проанализировали и успели соответствующие выводы сделать. Красавцы, чего говорить...

В это время кабина лифта открылась. Полковник заглянул внутрь, сделал шаг и неожиданно развернулся.

– Слушай, я передумал. Давай-ка мы ко мне не пойдем, а заскочим кое-куда. Есть тут одно интересное местечко.

Они спустились по лестнице на один этаж, потом Смит через сеть коридоров провел Радулеску до глухого закутка. В самом конце обнаружилась неприметная дверь. На ней не было даже электронного замка, а имелась прорезь механического. Второй инквизитор подмигнул капитану и с заговорщицким видом достал из кармана металлический ключ. Через десяток секунд они были внутри маленькой, темной и полупустой комнатушки - то ли заброшенной кладовой, то ли подсобки. Без окон, почти без дверей и без мебели. Лишь ряд полок вдоль стены, пара плохо различимых в полутьме стульев и металлический шкаф. Полковник пошарил рукой справа, чем-то щелкнул, и под потолком загорелся свет.

– Еще не обесточили, - удовлетворенно констатировал Смит, смахнул какой-то тряпочкой пыль с одного из стульев и плюхнулся на сиденье.
– Дверь прикрой.

– А что здесь раньше было?
– поинтересовался Радулеску, выполняя приказ полковника.

– Когда-то давно вещдоки хранили. А потом подсобку для технарей сделали. Пять лет назад техотдел переехал на другой этаж, и про эту... каморку забыли. Я ее использовал иногда.

Капитан посмотрел на две четкие цепочки следов на мощном пылевом ковре и понимающе хмыкнул. Иногда - сильно сказано. Судя по количеству пыли и ее... нетронутости, в каморке много месяцев никто не появлялся. По меньшей мере - полгода.

Смит перехватил взгляд подчиненного и подтвердил:

– Да, давненько не забегал. Пылью, вон, заросло. Но, чувствую, придется нам с тобой сюда еще потаскаться. Не раз и не два...

– Чтобы прослушку исключить?

– С 'исключить' ты, брат, загнул, конечно. Припечатал. Но ход мысли верный. Здесь хоть есть шанс, что информация не утечет. Помещение ненужное, о нем особо не знают, что я пользовался им когда-то - наверняка не помнят, электроники практически нет, если не считать лампы и розеток... В нашей ситуации - самое то. А в кабинете разговаривать не хочу - такое чувство, что прямо в микрофоны вещаю. И кажется, что где-то у приемников сидят... демоны слушают, смотрят и решают, случится у тебя сердечный приступ сегодня или чуть позже. Или того хуже - не растворить ли тебя бесследно в воздухе. Не факт, что и здесь не слушают... но ничего не попишешь, с риском придется смириться. Кстати о прослушке, дай-ка на всякий случай свой коммуникатор.

Забрав у Радулеску комм, полковник открыл металлический шкаф, покопался в нем и сунул аппарат внутрь. Затем туда же положил и свой коммуникатор. Закрыл дверцы и удовлетворенно ухмыльнулся.

– Вот так-то лучше. Береженого бог бережет.
– Похлопал по боку шкафа и специально для Радулеску пояснил: - Специальные сплавы, ящик любое излучение гасит... Телефона, других гаджетов, надеюсь, с собой нет?

– Нет.

– Тогда можно спокойно поговорить...
– Смит плюхнулся на стул и вздохнул.
– Вообще, обложили, словно волков на охоте. Скоро, наверное, в туалетах совещания проводить начнем... И то нет гарантий, что... не утечет информация в ненужном направлении... Да ты садись, чего столбом стоишь.

Радулеску покосился на запыленное сиденье свободного стула, решая, что лучше: протереть рукавом или попросить тряпку у начальника.

– На, возьми, - разрешил сомнения капитана Смит, протянув уже знакомую тряпочку, оказавшуюся на поверку носовым платком. Радулеску протер стул и уселся.

– Ладно, давай к нашим скорбным делам, пока...
– Полковник хотел выдать образную остроту, но ничего путного не придумал, поэтому сподобился лишь на примитивное: - ... никто не хватился. Раз сюда притопали, заодно и текучку доложишь. Что по делу Лемке?

Настала очередь вздыхать Радулеску.

– Подвижек, к сожалению, нет. Мы опросили всех возможных свидетелей, включая родственников и сослуживцев, дополнительно проверили место происшествия, записи чуть ли не под микроскопом просматривали... но пусто. Очевидцев нет, следов - тоже. Дела, которыми Лемке занимался предыдущие пять лет, изучили. Тоже никаких зацепок. Обычная архивная рутина.

– Хреново. А что по остальным?

– Да тоже не особо... Выявили кое-какие совпадения у отдельных погибших, сейчас пытаемся систематизировать, поймать алгоритм, но уверен - общей картины не даст, снова пустышку вытянем. Слишком разновекторные факты. Кто-то вместе учился, кто-то жил рядом, кто-то схожие проекты курировал...

– А по исчезнувшим?

– По ним проверка еще идет, все-таки сложно выяснить, - капитан улыбнулся, - интересовались ли они концертами Баха в семнадцатилетнем возрасте.

– Ты меня не подкалывай, юморист недоделанный, - осерчал полковник.- Ишь чего надумал - цитировать.

– Извините, - смешался Радулеску, - случайно к слову пришлось.

– 'Случайно', как же...
– не поверил второй инквизитор.
– И с шутками заканчивай, это моя сфера. А твоя - аналитика и расследования. Вот анализируй и расследуй, ищи, собирай факты, а в мою сферу не лезь. Уяснил?