— Мы не знаем, — произнес Самас, — сколько ещё времени будет буйствовать голубое пламя и трястись земля. Все это может завершиться хоть завтра.

— А, может, и нет.

— Я думаю, — произнес Неврон, — нам стоит позволить Сзассу Тэму растратить свои и без того дефицитные ресурсы на попытку захвата Элтаббара, которая наверняка окажется провальной, — и в том маловероятном случае, если это будет не так, потеря города, по крайней мере, ударит по Дмитре больнее, чем по всем остальным. — Тем временем мы вернем себе остальную часть тарча, разорим Дельхумид и, если это окажется необходимо, отобьем этот город обратно.

— Я согласен, — произнес Лазорил.

— Как и я, — ответила Лаллара. — Давайте хоть раз в жизни воздержимся от глупостей.

Самас Кул кивнул.

— Восстановив порядок на севере, мы сможем кинуть все наши силы на армии Верхнего Тэя и крепости Сожалений.

Как Неврон и ожидал, Зола Сетракт и Кумед Хапрет поддержали точку зрения большинства. Если повезет, то это означало, что с этого момента его голос стал в совете решающим, и он одарил Дмитру злорадной ухмылкой. В ответ она лишь слегка покачала головой, словно снисходительно говоря ему, что он ведет себя глупо, беспокоясь о подобных пустяках, когда важнее всего было то, являлось ли принятое ими решение верным или нет.

На миг его охватили дурные предчувствия, но вскоре они развеялись. Их решение было верным. Это она ошибалась, а, даже если и нет, их статусы и могущество никогда не имели отношения к каким–либо дискуссиям.

— Кажется, план у нас есть, — произнес он. — Остается лишь…

Ифегор Нат, плечи и голову которого окружал ореол желтого пламени, поднялся с места.

— Я уже объяснял, — произнес он. — Воля Огненного Владыки состоит в том, чтобы продолжать неустанно уничтожать некромантов.

— Такова и наша цель, — произнес Неврон, — но действовать мы обязаны осмотрительно.

— Если окажется, что мы упустим возможность сокрушить легионы Верхнего Тэя…

— Они погибнут под стенами Элтаббара, — сказал Неврон. — Итак. Ваше Всемогущество, мы всегда уважали вашу мудрость, но правители Тэя сказали свое слово. Соответственно, ваша роль состоит в том, чтобы определить, какую именно помощь может оказать нам ваша церковь.

— Моя роль тоже в этом состоит? — прозвучал сардонический мужской голос. Повернув голову, Неврон увидел встающего Димона.

Реплика тарчиона застала его врасплох. Ифегор Нат, по крайней мере, являлся главой церкви, которая оказывала бесценную помощь в борьбе с некромантами. Можно было понять, если не простить, что иногда он обращался к зулкирам как к равным. Димон же являлся священником иной веры и занимал более низкое положение, а его военный ранг обязывал его подчиняться совету. С его стороны было чрезвычайно неосмотрительно заговаривать с зулкиром в таком дерзком тоне.

— Будь я на твоем месте, тарчион, — произнес Неврон, — то сел бы обратно и прикусил язык.

— Нет, — произнес Димон. — Это вряд ли.

— Будь по–твоему, — произнес Неврон. С этими словами он высвободил дьявола, заключенного в серебряном кольце на его большом пальце, словно сокольничий, отпускающий в воздух ястреба.

Это существо являлось адвеспой, черной осой размером с медведя. Её морда представляла собой чудовищную пародию на женское лицо, а нижняя часть туловища была покрыта алыми полосками. Её крылья зажужжали так быстро, что их очертания смазались, и даже остальные зулкиры вжались в кресла. Эта тварь устремилась через длинный красный стол, и её отражение на его поверхности скользнуло вслед за ней.

Но Димон и не думал сжиматься от страха. Вместо этого бледный священник, на бритой голове которого виднелись переплетения голубых вен, рассмеялся и вскинул руку в черной латной рукавице.

Этот жест казался бессмысленным, ведь существу столь проворному, как адвеспа в полете, не составило бы никакого труда увернуться. Но каким–то чудом Димону все же удалось схватить её за то место, где её голова соединялась с грудной клеткой, и остановить.

Когти адвеспы впились в его лицо и тело, разрывая одежду. Брюшко твари, словно маятник, принялось раскачиваться вперед и назад, и жало раз за разом вонзалось в грудь священника.

Не прекращая смеяться, Димон продолжал сжимать своего противника, пальцы его погружались все глубже и глубже в плоть. Наконец тварь содрогнулась, и он отдернул руку. Уродливая женская голова адвеспы с усиками и жвалами отделилась от туловища, которое рухнуло на столешницу, разбрызгивая вокруг жидкий ихор.

Худощавая муланская фигура Димона стала массивней, ее окутали потоки тени. Будь обстоятельства иными, Неврон решил бы, что таким образом проявляется действие яда напоминавшего осу демона. Но тьма окрасила не только разодранную плоть священника, но и его одеяния, а все инфернальные пленники заклинателя завопили — кто от ужаса, кто от безумного экстаза.