Я сотрясаюсь рыданиями всю дорогу от офиса Эли. Я чувствую себя бесполезной. Обессиленной. Слабой.

— Мне очень жаль, Лекс. Мне так жаль.

Она меня не услышит, но я должна была сказать эти слова. Признавая это вслух, я отпускаю всю эту ситуацию вместо того, чтобы прятать эту правду глубоко в себе, позволяя ей обжигать меня болью раз за разом. Я оставила это. Вся надежда найти ее потеряна. Гадкая часть меня признает, что это все к лучшему. Осознание проникает в мой разум, словно резкий и глубокий вдох, мгновенно пронзая меня болью от кончиков волос до кончиков пальцев. Нет ничего, что я могу сделать теперь. Это уже не моя ответственность. Я очень-очень плохой человек. Я даже не потрудилась сообщить о смерти Эли.

Я оставила его гнить там.

Зет

2 года спустя

— А ты очень скандальный человек.

Смех Лейси чертовски раздражает меня с самого утра. Она стебется надо мной весь день из-за того, что я заказал двух проституток на дом, а потом чуть ли не пинками выгнал их, после того, как оттарахал. Эта женщина просто не понимает, когда нужно, бл*дь, заткнуться. Мы застряли в пробке двадцать минут назад, и двадцать минут взаперти с Лейси все равно, что двадцать минут в аду.

— Как насчет не говорить об этом больше, а, Лейси?

— Как насчет того, чтобы ты рассказал мне, что сделал этот парень, и я заткнусь? Мне кажется это чертовски справедливо.

Лейси выглядит очень миниатюрной. Все ее детство прошло в полуголодном состоянии, из-за этого у нее, скорее всего, развился недостаток питательных веществ, которые необходимы для нормально роста, потому что она доходит мне только до середины груди. Ее длинные шелковистые светлые волосы каскадом ниспадают на спину, а в дополнении у нее потрясающие светло-голубые глаза, что делают ее похожей на ангела, но, черт побери, она кто угодно, но не ангел. Я бы оставил ее дома сегодня, но она не фанат собственной компании. Когда она остается наедине с собой, то забивает голову всякой чушью, а визит в больницу — это последнее, что мне сегодня нужно, так что выбора нет, поэтому малышка со мной. Особенно не после всего, что я сделал.

— Фрэнки совершил что-то ужасное. Это все, что тебе нужно знать.

— А когда Фрэнки не совершал какую-то херню? — говорит Лейси и капризно надувает губки.

Они с Фрэнки трахались пару раз, прежде чем она появилась на пороге моего дома, как бездомная кошка, и отказалась уходить. С тех пор она была сосредоточена на хрупкой добыче, именно на разных женщинах. Чаще всего мне приходится быть осторожным с цыпочками, которых я привожу на склад. Как только я выпускаю их из виду всего на десять минут, Лейси уже снимает им трусики и зарывается лицом между их бедер. Девчонка не знает границ.

Но все же, я думаю, что она переживает из-за Фрэнки. Она успокоилась на какое-то время, когда я сказал ей, куда мы направляемся, что бывает не слишком часто.

— Только не устраивай сцен, ладно? Подожди в машине, сделай так, как я сказал. Это займет максимум минут пять.

Правда в том, что я без понятия, что именно сделал Фрэнки. Все, что я знаю, я должен был нанести визит, а такое происходит только когда кто-то крупно облажался.

Чарли, на самом деле, совсем не снисходительный человек, он отправляет своих самых лучших парней решать серьезные проблемы. Просрочил плату по кредиту, мужик — ты попал. Чарли отправляет Сэма, чтобы вырвать тебе парочку ногтей. Вдруг по какой-то причине потеряли партию высококлассного кокса, цена которого на улице приравниваемся к огромному пятикомнатному дому. Тогда я приду по вашу душу. «Каждый должен заниматься своим делом», — как говорит об этом Чарли.

Мы проезжаем мимо сети маленьких фермерских магазинчиков Монтерелло, и я резким движением переключаю рычаг скоростей на нейтральную передачу. Идет сильный дождь. Сюрприз, какой же гребаный сюр-мать-его-приз. Добро пожаловать в Сиэтл. Через лобовое стекло практически ничего не рассмотреть, оно становится темным, потому что капли дождя, не переставая, барабанят по нему, как только выключаются дворники. На мгновение в машине воцаряется такое ощущение, что это наш маленький мирок, в котором существуем только я и Лейс

— Ты слышала меня? Оставайся в машине.

Она салютует мне приветствие тремя пальцами — бойскаутское приветствие, — которое обозначает, что она чувствует, что-то здесь не ладно, но не хочет спорить.

— Так точно, Большой Босс.

Она начала называть меня так с того дня, как я начал платить ей за то, чтобы она отмывала мои деньги. Я мог нанять евреев для этой работы, но и этого довольно обеспеченные парни. Кроме того, Лейси нужен заработок или дело, пусть даже и нелегальное.

— Сейчас вернусь.

Я выпрыгиваю из машины, беру черную сумку с заднего сиденья моего «Камаро» и направляюсь в Монтерелло, не оборачиваясь назад. Сомневаюсь, что Лейси ослушается меня сегодня. В любом случае дождь испортит ее идеальную прическу, а прямые красивые волосы намокнут. Меня реально раздражают такие мысли, потому что, какого хрена я знаю девчачье дерьмо по типу этого.

Внутри помещения, Арчи Монтерелло, брат Фрэнки, стоит за прилавком, заворачивая купленный товар пожилой женщине с идеально уложенными и зачесанными назад волосами. Вероятно, парик. Когда он видит меня, его глаза расширяются, и он роняет мешок, помидоры вываливаются из сумки и выкатываются на прилавок, затем падают на пол