У людей когда-то был период взлёта, но его удалось подавить каких-то пятьсот лет назад, раздробив могучее Королевство на части, после разгрома армии и смерти короля феодалы занялись любимым занятием - междоусобицей, и всё это время здешние люди не представляли угрозы. Мало того, помнили разгром, и теперь боялись эльфов, всячески заискивали, тряслись от страха при одном лишь упоминании имён Перворождённых. Казалось, урок пошёл впрок, но тут появились Земляне. Как помнил Заурон, которому, в свою очередь, рассказывали родители, эльфы когда-то существовали и в том Мире, как и гномы, а также множество других рас. Но развоевавшиеся люди умудрились выжить всех. Последняя деревня Перворождённых и гномов, как ни странно, тогда живущих совместно, сожжена среди рудников в Техасе военным отрядом Конфедерации в девятнадцатом веке.

Земляне отличались неуёмным рвением к техническому прогрессу. Инквизиция в средние века не являлась преградой учёным, как ошибочно считают сейчас сами земные учёные. Нет, церковь спасла их - ликвидировав конкурентов, магов, при существовании которых невозможно техническое развитие. Конечно, зачем что-то проектировать, думать, если маг решит большинство проблем одним мановением руки, да ещё и за умеренную плату? Так всегда удобнее, и эльфы не гнали технику вперёд, а людей, загнанных практически в парашу, никто не спрашивал. А если предпринимались попытки, то сначала ответственному за всё барону поступало предупреждение от эльфийских магов. Если тот не усмирял "инаковерцев", в дело вступали лучники или конники, не подводившие ни разу. Как правило, соседи проштрафившегося феодала понимали намёки, и не пытались повторить достижения. Перворождённые намерено загоняли себя и остальных в средневековье, так удобнее контролировать расплодившихся свине... (ну ладно, людей), как остроухие всё время их называли.

Земля занимала позицию здоровенной кости в горле - слишком много сил отняло усмирение местного человечества, отбивание атак Хаоса, слишком много, чтобы связываться с землянами. И теперь не мешало ничего, но те, кого пару столетий назад собирались смять, как пустую жестяную бочку, накачались, прошли всевозможные полосы препятствий, вроде многочисленных войн, и... превратились в чемпионов. Эльфам ни за что не победить землян в открытом бою. Надежды стравить проклятых людей тоже нет - крах подобных планов предсказал интернациональный замок Вольфенштайн. Заклятые враги объединились, чтобы вместе как можно сильнее насолить Перворождённым. И пока вольфенштайновцы наносят ущерб одним существованием. Какой? Естественно, самый болезненный и опасный - моральный.

Все понимают: извращённый людской ум способен придумать самые жуткие орудия убийства, и старым добрым стрелам и мечам с техникой не справиться. Оставалась лишь магия, массивный удар по всей планете, что разом лишит людей главного преимущества. И рукотворный апокалипсис готовится.

Все эти мысли не давали покоя Заурону, он видел их осуществление в счастливых снах, грёзах, которые рассеивались с первыми лучами солнца. И теперь работал на износ, не жалея себя. Всё, что угодно, лишь бы добить последнюю заразу, окопавшуюся далеко, но всё же в пределах досягаемости.

Маг щелчком пальцев потушил трубку - трава мигом перестала тлеть, а едкий, неприятный дым тут же развеялся.

– Ну, что?
– нетерпеливо спросил волшебник.

– Убедила, - коротко ответила Мироэль.

Заурон встал. Не в силах спокойно сидеть, принялся расхаживать по комнате.

– Я знал, сработает!
– в глазах мага зажглись весёлые костры неподдельной радости.
– Я знал, эти свиньи падки на женщин. Меня этот бандит послал, да ещё какими выражениями, а вот тебя, Мироэль... скажи, человечек не мог отказать, верно?

– Боюсь, не совсем так, - эльфийка одной фразой отобрала у волшебника новое оружий против землян.
– Скорее, по другой причине, этот Тони меньше всего походит на бабника. Это человек, которого жизнь крепко била, да не раз, но он всё равно сумел добиться, чего хотел. И опять потерял. Мне показалось, он согласился участвовать, но скорее от безысходности: мол, делайте со мной всё, что хотите, хуже всё равно не будет. Может быть, смирился с судьбой, а может, хочет помешать, но пока скрывает гнев. А в решающий момент всё испортит.

– Вот как?
– удивился Заурон.
– Непросты эти земляне, с местными людьми всегда легче. Пообещай золота, девок или ещё чего, и они твои, делай, что хочешь. Потом, естественно, следует тихо устранить - как-никак, экономия средств. Тем более с этим Маранелло следует подстраховаться.

– Как?

– О, не волнуйся, существует совершенно надёжный метод, хорошо тебе известный, - многообещающе сказал волшебник.

Мироэль всё ещё непонимающе смотрела на него.

– Подсказываю: заключается в одном флаконе, наполненном определённым сиропом, - сегодня эльфийка недогадлива, как никогда.
– С таким приторным названием, вспомнила?

– Вы имеете в виду... "Эликсир счастья"?

Заурон кивнул.

– Конечно же, это никакой не эликсир, - рассмеялся он.
– И тем более не счастья, но звучит красиво, не так ли?

– Да, - глухо подтвердила Мироэль.
– Но...

– Знаю, - отмахнулся маг.
– Не использовался уже тысячелетие. Слишком легко обнаруживается, а на последнем Собрании магов ведущих рас запрещен за воздействие, оказываемое на выпившего. Он становится марионеткой того, кто стоит ближе всего, на достаточно долгое время - это жалкое существование может длиться и всю жизнь, до гробовой доски.