Старые, надёжные "РПГ-7", музейный экспонат по сравнению с вооружением спецназа, но ничуть не менее смертоносный. Оба гранатомёта заряжены, рядом ждут своего часа ещё столько же, и полный ящик боеприпасов. Старые "Калашниковы" боком прислонены к бортику с краю крыши, но и они пойдут в дело - мусульманские фанатики обычно дерутся до последнего.

Сегодня неудачный день - дымные следы сразу двух ракет, уверенно летящих к фургону "Радуги-7", лишний раз подтвердили это. Спецназовцы ещё не покинули транспорт, и не могли видеть ничего особенного, но вопль шофёра недвусмысленно давал понять: что-то не так. Последний смотрел куда-то вверх, глупо закрываясь руками.

Дымный след от гранаты "РПГ" чертил дорогу смерти, чёткую и прямую, как рельсовый путь. В никуда. А точнее, в W-51, правда, ни Джонсон, ни подчинённые об этом не подозревали, как и никто другой. Они сыграют роль, но пока сотрудники "Радуги" видели лишь неизбежный конец.

"Чёрт бы побрал этот район и бензоколонку, возле которой нам не повезло припарковаться!" - успел подумать сержант Джонсон, прежде чем всё в радиусе десятка метров взлетело на воздух.

– Хватит спать!
– надрывалось полицейское радио.
– И так превратили центр города в район боевых действий, сделайте что-нибудь!

Но никто из спецназовцев этого не услышал.

Единственное, что слышали - тишину, прерываемую лишь шелестом деревьев. Звуки города провалились в никуда - исчезли сигналы автомобилей, разговоры жителей, равномерный стук колёс по монорельсовой дороге, всё это и тысяча других факторов ушли, оставив первозданную гармонию природы.

Нельзя сказать, что Джонсону это нравилось. Остальным, впрочем, тоже. Свежий воздух это, конечно, неплохо, даже хорошо, но внезапное и непонятное, как теорема Пифагора для отъявленного прогульщика, перемещение из привычного Чикаго в непонятный, пусть и дружелюбный на первый взгляд лес в последнюю очередь входило в планы отряда.

– Сержант!

В спецназе чаще всего забывают про звания, долго проработав вместе. Не на операции обращаются по именам или на "вы", если собеседник намного старше по годам или чину. И обращение по уставу само по себе значит: оперативники "Радуги-7" настолько офигели, что удивление заставило забыть про всё. Забавно, в армии всё обстояло наоборот, в таких ситуациях солдаты называли командиров по именам. Жаль, никто не мог оценить своеобразную иронию судьбы - не то время, сейчас больше волнует другое.

– Сержант!
– повторил оперативник.
– Мне что-то кажется, или с ума сошёл весь отряд?

– Похоже, последнее, - невесело сказал Джонсон.
– Слушай, Мэтт, может, напомнишь, мы вроде как убиты?

– На все сто, - уверил сослуживец.
– Точнее вряд ли бывает, попали из "РПГ". Мы не танки, а этим и танк можно подбить.

– Но всё-таки мы живы, так?
– не совсем уверенно предположил сержант.

– Что-то вроде того, - кивнул Мэтт.
– Только водитель мёртв.

– Отчего?
– вяло спросил Джонсон.

– Хрен знает, - пожал плечами спецназовец.
– Внешних травм никаких, кости на месте, но пульса нет. Короче говоря, вскрытие покажет. Такое впечатление, у него резко остановилось сердце.

– Не нравится мне эта ерунда, - сержант произвёл попытку подняться со скамейки, куда забросило во время взрыва. Получалось из рук вон плохо - силы покинули тело, оставив Джонсона наедине с проклятым законом тяготения. Последний упорно сопротивлялся порывам встать на ноги, и, наконец сержант остался лежать, дожидаясь возвращения сил.

Замок Вольфенштайн.

Михаэль сидел, уткнувшись в расчёты, которые предоставил Рейден. Вот уже полмесяца они с взводом американцев из сто первой авиадесантной дивизии сидят в этом Мире, по пыльным каталогам крошечного отделения Берлинской академии наук значившегося, как W-51. Дыра, каких поискать, это место представляет опасность для Земли, а так, как возможности свалить обратно, домой не представилось, немецко-американский отряд продолжил антиэльфийскую деятельность, пока что заключавшуюся в самом существовании в замке возле Северных гор. Никого не трогали, но их опасались. Среди людей земляне снискали сочувствие, а затем и уважение, как противники тихо ненавидимых эльфов. Так и жили, не имея, в принципе, серьёзных проблем. Ностальгию сменили насущные проблемы, солдаты даже начали привыкать к полусредневековому образу жизни, Вольфенштайн обзавёлся небольшим хозяйством из местного аналога коровы, нескольких таких же свиней, огорода - всем заведовала Лика, прижившаяся среди землян. Договорились со "Свободными амазонками", не без помощи той же Лики. Довольны все - банда получила канал для массового сбыта награбленного, а земляне - постоянный источник провизии. Бижутерия, золото и прочая не интересующая с практической стороны ерунда продавалась на рынках в человеческих городах - один из людей Томсона, жизнерадостный негр, добродушное лицо которого живо напоминало "Хижину дяди Тома", торговался, как еврей - и добровольно ездил на продажу, чисто из спортивного интереса.

Но всё это лишь средства, цель в другом - Михаэль не собирался давать остроухим реализовать планы по вторжению на Землю, и тихая идиллия в глуши не может продолжаться долго. Пока вольфенштайновцев не трогали, берегли силы для родной планеты майора, для Мира, живущего по законам, непонятным Перворождённым, и лишь поэтому подлежащего уничтожению. Как только эльфы разберутся с Землёй, очередь дойдёт и до Вольфенштайн, всё это время сидящего под боком у остроухих, словно досадная заноза, до которой никак не дотянутся. Ничего, если силы соберут, непременно выдернут.