– Мы идем в китайский ресторан. Обожаю китайскую пищу, – заявила Тереза. – Я просто умираю от восторга от нее.

– Боюсь, сегодня ничего не выйдет. Гретхен пора домой. Она оставила сына с нянькой, – сказал и заметил быстрый взгляд Томаса, брошенный на жену, потом снова на него, Рудольфа. Ясно. Сейчас брат думает, что мы не хотим показываться на публике с его женой.

Но Томас пожал плечами и сказал дружелюбно, без обиды:

– Ну ладно. Как-нибудь в другой раз. Теперь мы хотя бы знаем, что все живы-здоровы. – Уже в коридоре он резко остановился:

– Послушай, ты завтра будешь в городе около пяти?

– Томми, – громко позвала его жена. – Мы ужинать сегодня будем или нет?

– Помолчи! – крикнул Томас. – Ну так что, Руди?

– Да, буду. – Он намечал провести весь день с архитекторами и адвокатами.

– Где мы увидимся? – спросил Том.

– Я буду у себя в номере, в отеле, – отель «Уорик» на…

– Знаю, где это, – оборвал его Томас. – Я приду.

В коридоре к ним подошла Гретхен. Бледная, с напряженным лицом. Рудольф уже жалел, что привез ее сюда. Но лишь на мгновение. Она уже взрослая женщина, далеко не девочка, и нельзя отстраняться от всего на свете. Достаточно того, что целых десять лет она с присущей ей тактичностью удерживает почтительную дистанцию между собой и матерью.

Когда они проходили мимо двери другой раздевалки, Томас снова неожиданно остановился.

– Нужно заглянуть сюда на минутку,сказать Вирджилу «хелло»! Зайдем со мной, Руди, скажешь ему, что ты – мой брат, похвалишь его за хороший бой, ему станет легче от твоих добрых слов.

– По-моему, нам никогда не выбраться из этого проклятого места, – воскликнула Тереза.

Томас, не обращая внимания на ее вопль, толкнул дверь. Он жестом пригласил Рудольфа войти первым. Боксер-негр еще не оделся. Он сидел, ссутулившись, на массажном столе, и руки его, как плети, безжизненно болтались между колен. Красивая молодая негритянка, либо жена, либо сестра, сидела тихо на складном стульчике у стола, а белый ассистент-угловой осторожно прикладывал пузырь со льдом к большой шишке под глазом боксера. В углу довольно светлый негр, седовласый, аккуратно заворачивал в узел его шелковый халат, трусы и боксерские тапочки. Видимо, его отец.

Томас и Рудольф подошли к боксеру. Он глянул на них здоровым глазом.

Томас нежно обнял его за плечи:

– Ну, как себя чувствуешь, Вирджил?

– Лучше, – ответил боксер.

Теперь вблизи Рудольф видел, что этому парню не больше двадцати.

– Вот, Вирджил, познакомься, мой брат, Рудольф. Он пришел сказать тебе, что ты ему понравился.

Рудольф обменялся рукопожатием с боксером.

– Рад познакомиться с вами. Это был очень хороший, просто замечательный бой, – сказал он, хотя ему хотелось сказать: «Послушай, несчастный ты парень, беги отсюда и больше никогда в жизни не надевай боксерские перчатки».

– Д-а, – протянул негр. – Ваш брат – очень сильный человек.

– Что ты! Мне просто повезло, – сказал Том. – Мне наложили на бровь целых пять швов.

– Я не бил тебя по голове, Томми, – сказал Вирджил. – Клянусь, не бил.

– Конечно, нет. О чем ты говоришь, Вирджил, – успокоил его Том. – Никто этого не говорит. Мы просто зашли сказать тебе «хелло», посмотреть, как ты себя чувствуешь, убедиться, что все в порядке.

– Спасибо. Очень любезно с вашей стороны.

– Ну, счастливо, малыш, – сказал на прощание Том. Они с Рудольфом с самым серьезным видом пожали руки всем присутствующим, вышли.

– Ну, наконец-то, – заворчала Тереза при виде их.

Мне кажется, они женаты не больше полугода, подумал Рудольф, когда все они направились к выходу.

– Менеджеры слишком поторопились с этим парнем, – сказал Том Рудольфу, когда они оказались рядом, – у него была довольно продолжительная победная серия, и они решили дать ему главный поединок. Я видел его пару раз и знал, что он еще слабоват и что пошлю его в нокаут. Гады эти менеджеры. Ты заметил, этого подонка там даже не было. Он даже не удосужился подождать, убедиться, где будет Вирджил – дома или в больнице. Какая все же это дрянная профессия, бокс, Руди. – Он посмотрел на Гретхен, словно хотел видеть ее реакцию на его слова, но она шла, словно в трансе, ничего не видела и ничего не слышала вокруг.

Выйдя на улицу, они остановили такси, и Гретхен захотела сесть рядом с шофером. Тереза села на заднем сиденье, между Рудольфом и Томасом. От нее ужасно несло дешевыми духами, но когда Рудольф, не в силах больше выносить такого резкого запаха, опустил стекло, она возмутилась:

– Ради бога, не открывайте, ветер испортит прическу. Прошу меня извинить.

Они ехали в Манхэттен молча. Тереза держала Тома за руку и, время от времени поднося ее к своим губам, целовала, демонстрируя всем, что это ее собственность.

Как только они переехали Бруклинский мост, Рудольф сказал:

– Ну все, Томас, здесь мы выходим.

– Вы на самом деле не хотите поехать с нами поужинать? – спросил Томас.

– Там самые лучшие китайские блюда в городе, – сказала Тереза. Их совместная поездка в такси не принесла никаких неожиданностей, и теперь, когда она уже не чувствовала для себя никакой реальной угрозы, могла позволить себе побыть гостеприимной: кто знает, может, в будущем ее гостеприимство пойдет ей на пользу. – Вы даже не представляете себе, от чего отказываетесь.