Шрифт:
– Как дела, mon vieux? – спросил Антуан.
– Умираю от скуки. А так все нормально.
– Выглядишь ты неважно. Ну и варвары!
– Узнали хоть, кто такие?
Антуан покачал головой:
– Полицейские приехали одновременно со «скорой помощью», они сказали, что ничем не в силах помочь – никому не известны ни имена бандитов, ни их адреса. Все происшествие мало заинтересовало стражей порядка. Les flics [9] ! Подонки общества. То, что для нас вопрос жизни и смерти, для них – рутина. Зато они заинтересовались моей персоной.
9
Полицейские, шпики (фр.).
– Что ты имеешь в виду?
– Они узнали, что я француз, и попросили предъявить паспорт,
– Но у тебя же есть паспорт, разве нет?
– Конечно, есть. Только французский.
– Ну и что тут такого?
– Ничего. Центр науки и культуры. Марианна – мать мировой цивилизации. Они потребовали лицензию, разрешающую работать в США.
– А у тебя ее нет?
Антуан печально покачал головой:
– Пианисту очень трудно ее получить. В Америке хватает своих безработных музыкантов – так мне ответил чиновник бюро по делам иммигрантов. Он едва не обхамил меня.
– А, они забудут, – сказал Майкл, чтобы успокоить Антуана, сам-то он в это не верил.
– Боюсь, что нет, – грустно возразил Антуан. – Полицейский записал в свой толстый планшет мои фамилию и адрес.
– Он что-нибудь сказал?
– Нет. Но выразительно посмотрел на меня. Взгляд был далеко не сочувственный. Это грозит неприятностями. Точнее, они уже начались. Хозяин меня выгнал. Если ты придешь в «Золотой обруч», то увидишь на моем месте толстую блондинку, которая играет на пианино, как корова.
– Извини.
– Ты не виноват. Ты был просто великолепен. Чего не скажешь обо мне и остальной публике. За исключением Трейси. Ей тоже досталось.
– Ее ударили? – Майкл почувствовал, как в голове что-то отчаянно заколотилось. – Но за что?
– Она назвала их животными и плеснула бокал виски в лицо их главарю.
– Трейси мне ничего не сказала.
– Благородная женщина. Кажется, ты тогда лежал на полу без сознания. Какой трагический вечер! – Антуан скорбно вздохнул. – Когда они подошли к пианино, мне следовало замолчать, уйти в туалет и запереться. Вечно я поступаю в критических ситуациях не так, как надо, а страдают из-за этого мои друзья. Умоляю простить меня за идиотское поведение.
– Перестань, – оборвал его Майкл. – Ты тут ни при чем. Каждый вечер в барах Нью-Йорка происходит не менее сотни драк. Многие из них кончаются далеко не столь безобидно.
– Скажешь тоже, безобидно. – Антуан горько засмеялся. – Ты на неделю угодил в больницу, а лицо твое напоминает флаг маленького африканского государства. Тебя могли убить.
– Но не убили же. Перестань об этом. Когда навещаешь друзей в больнице, полагается их подбадривать.
– Я и сам-то не очень здорово чувствую себя в эти дни, – сказал Антуан. – Извини меня. Я остался без работы, и мне придется куда-нибудь уехать.
– Почему? Ты боишься, что эта троица разыщет тебя? Но это глупо.
– Нет. Но меня не оставят в покое. Я ощущаю это кожей. Видно, иммиграционные власти считают, что я представляю опасность для американской экономики.
– Тебя уже беспокоили?
– Пока нет. Но они доберутся до меня. Говорю тебе, я ощущаю это кожей. Я уже слышу, как прогревают мотор того самолета, на котором меня отправят во Францию. В Париже по этому случаю не объявят национального праздника. Один человек из Марселя недвусмысленно объяснил мне, что он со мной сделает, если я снова попадусь ему на глаза. Я здорово запутался.
– Твоя кожа ни хрена не смыслит в иммиграционной политике. Не трясись ты, как старая баба.
– Тебе легко так рассуждать. Тебе не нужно разрешение, чтобы работать. Я тайком ото всех перебрался в маленькую гостиницу на окраине города. Это отвратительное заведение, где живут одни сутенеры, проститутки и наркоманы, а женщины по ночам кричат так, будто им режут горло. У него есть только одно достоинство: полиция не рискует туда заглядывать. Я оставлю тебе свой телефон, если ты обещаешь держать его в секрете – даже от Трейси. Спрашивай Рене Ферно – так теперь меня зовут.
– Красивое имя, – улыбнулся Майкл. – Запиши его. На столе есть блокнот и ручка.
Он смотрел, как Антуан записывает название гостиницы, свое новое имя и телефон.
– Вот. – Антуан отложил ручку. – Еще один француз с вымышленным именем.
– Не могу ли я чем-нибудь тебе помочь? Например, таким пустяком, как деньги.
– Ты и так мне здорово помог, даже пострадал из-за меня.
Антуан сделал благородное лицо, но эффект скрадывался шрамом и следами угрей.
– Верно, я приложил руку к тому, чтобы тебя уволили и, может быть, даже депортировали. Почему бы тебе не пасть на колени и не поблагодарить меня за это? Деньги нужны?