– Я увидел, как эта парочка слонялась по первому этажу. Решил, что с вами им будет лучше.

– Спасибо, Трэвис.

Когда Вэл, наконец, освободила из объятий Лайла, мы увидели его покрытое красными пятнами лицо и услышали боль в его голосе, когда он снова заговорил.

– Вэл, ты же врач. Почему ты не с ней? Она поправится?

Моё сердце разрывалось от переживаний за самого младшего брата. Он потерял своего отца. И даже я не хотела, чтобы его мать постигла та же участь. Вэл вновь обняла его, а Маркус сжал мою руку.

– Я не могу быть вместе с ней, – объясняла Вэл. – Мне нельзя. Это слишком сложно. Врачи должны думать головой, а не сердцем. – Она посмотрела ему в глаза. – Но не волнуйся. Здесь самые лучшие доктора. Она в хороших руках.

– Лайл? – спросила я. – Что ты имел в виду под тем «нет»?

– Я имел в виду, что она не пила, – вытирая тыльной стороной ладони глаза, ответил брат. – Когда я ушёл из дома, с ней всё было в порядке.

– А когда ты ушёл? – спросил Трэвис.

– Занятия в школе начинаются в девять. В этом году расписание звонков поменяли. До этого занятия начинались чуть раньше.

Мой взгляд метнулся к Трэвису.

– Миссис Харрингтон, можно вас на пару слов?

– Конечно. – Я развернулась к остальным присутствующим и сказала?

 – Я буду снаружи.

Мы с Трэвисом вышли в коридор, завернули за угол и нашли уединённое местечко.

– Что ты думаешь? – спросил Трэвис.

– Кто-то сделал с ней это. Но почему?

Он потянулся было к моей руке, но остановился.

– Это предупреждение. Как раз то, о чём я говорил. Эти люди хотят обратить на себя твоё внимание.

– Тогда, мать их, им это удалось. Но кто эти люди и зачем им это нужно?

– Нам необходимо восстановить связи мистера Харрингтона.

Я опустила глаза и прошептала:

– На складе?

Большая ладонь Трэвиса поймала мою руку.

– Ты дрожишь.

Я не стала противиться его прикосновению. Оно было тёплым и успокаивающим.

– Мне холодно.

– Нет. Ты напугана, и я не виню тебя. Это опасные люди. Но я размышлял об этом. По-моему, тут замешаны совершенно разные интересы. Я могу ошибаться, но мне не кажется, что люди со склада, друзья… не думаю, что они опустились бы до такого.

Я кивнула.

– Хорошо. Тогда кто другие?

– Почему ты спросила меня об Альбини?

– Услышала имя и мне стало любопытно?

Поначалу Трэвис ничего не говорил, но его тёмные глаза сузились.

– Тогда, предположу, это всего лишь совпадение.

– Что именно?

– К доктору Конвей приходил Никколо Альбини.

Мои серые глаза тут же встретились с его взглядом.

– Тогда скажи мне, почему ты думаешь, что Альбини хотели бы поговорить со мной или привлечь моё внимание.

Трэвис повернулся на какой-то звук в коридоре, затем дотронулся до моего плеча и подвинул меня, оказавшись между мной и звуком. Я выглянула из-за его плеча и увидела проходящих мимо женщин в зелёных хирургических халатах. Он ответил мне сразу же, как только они исчезли из виду.

– Я пытался выяснить это с той самой ночи. Думаю, это как-то связано с их бизнесом. У семьи мистера Альбини было соглашение с мистером Харрингтоном. Теперь, когда решения принимаешь ты, они хотят твоей поддержки.

– И чтобы получить её, они решили убить мою мать?

Трэвис покачал головой.

– Понимаю… в этом мало смысла. Мы упускаем какой-то кусочек этой головоломки.

– А Паркер? – спросила я.

– После того, что ты мне рассказала, если он подготовит бумаги для аннулирования твоего брака, то принятие таких решений ляжет на него.

Я на минуту задумалась об этом.

– Как это всё работает? В смысле, Стюарт платил им?

– Нет, это они платили ему за прикрытие. Очень много платили.

– Значит, если Паркер докажет недействительность моего брака, то вся прибыль будет уходить ему?

– Да, – подтвердил Трэвис. – А если он заставит тебя подписать его договор, то сможет осчастливить людей вроде Кина и заодно убедить Альбини, что он влияет на твои решения. Рискну предположить, что эти выплаты никогда не появятся на твоём банковском счёте. Для него это реально самый лучший вариант развития событий. К тому же, если запахнет жареным, ему всё сойдёт с рук. Ты останешься единственной, кто будет нести ответственность за все сделки.