– Да. Если мне не изменяет память, это тот самый, который Стюарт попросил тебя просмотреть за несколько дней до его смерти?

– Тот самый, который я просматривала за несколько дней до смерти моего мужа, – подтвердила, немного изменив слова. И снова, он не пропустил это мимо ушей.

Его взгляд вспыхнул, он знал, что к чему.

– Я слышал о нескольких семантических изменениях к этому договору. – Он наклонился вперёд. – Если мы хотим, чтобы все сработало, будет лучше говорить правду. Миссис Харрингтон, ваш муж не просил вас пересматривать договор, нет?

– Нет.

– Вы не были с вашим мужем в тот день, как заявляли раньше. Это так?

– Да, не была.

Его самоуверенность только выросла.

– И ты знаешь, что мне это известно, правда?

– Да, Паркер. Если уж мы решили говорить начистоту, то я знаю, что тот день я провела с твоим малюсеньким членом. И меня искренне удивляет, что Мойра по-прежнему с тобой.

Патрик покраснел.

– Возможно, она не жалуется, так как не обладает таким богатым опытом, как у тебя.

Я подняла брови.

– Возможно, прицениться не займёт у неё много времени. Пока можешь не беспокоиться, твоя жена верна тебе. Но, хочу сказать, достаточно будет одного другого мужчины, и она поймёт, что для счастья ей не нужна такая дешёвка, как ты.

Паркер сжал челюсти, на лбу у него выступила вена.

– И я снова спрашиваю тебя, Паркер, что может заставить меня захотеть подписать твой договор?

– Не будь такой самоуверенной. Ты понятия не имеешь о том хаосе, что оставил после себя Стюарт. Его смерть –твой самый худший кошмар.

– Сомневаюсь в этом. Мне уже снилась парочка поистине страшных кошмаров.

– Стюарт хотел быть полностью уверен в той, на ком собирался жениться. Он узнал о тебе всё.

Я покачала головой.

– Мне было, чёрт побери, восемнадцать лет. Уверена, что те, кто проводил расследование, порадовались его лёгкости.

Паркер выпрямился.

– Нет, Виктория, тебе было девятнадцать.

Желудок наполнился желчью.

– Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Думаю, мне лучше знать, сколько мне лет.

Он хлопнул по столу.

– Ты подпишешь мой договор, потому что, иначе я расскажу эту маленькую подробность тем, кто в этом заинтересован. В том числе и правительству Соединённых штатов.

– Прошу прощения?

– Собираясь выйти замуж за Стюарта Харрингтона, ты, Виктория Конвей, заявила, что родилась в мае. Не знаю, было ли тебе это известно, но твоё свидетельство о рождении фальшивое. Оно было изменено, подделано. Твой брак посчитают недействительным. Определением наследников Стюарта займётся суд. А я, как его душеприказчик, тем временем, буду распоряжаться его недвижимостью. В том числе «Обществом Харрингтона».

Меня начало знобить. Он пытался накормить меня ложью, и я понимала это. Но, в то же время, мне нужна была информация.

– Это смешно, – заявила я. – Я не верю тебе. Дата моего дня рождения – мой день рождения, так было всегда.

Паркер откинулся на стуле.

– Можешь считать это смешным, но я всё вижу по твоим глазам. У тебя есть, пусть небольшое, подозрение того, что я прав.

– Я, на хрен, никогда не продам снова свою жизнь из-за какого-то подозрения. Мне нужны доказательства.

Паркер окинул меня взглядом.

– Очень хорошо, я добуду тебе доказательства.

– Кто ещё знает об этом?

– Стюарт знал.

– Кто ещё?

– Кроме твоих родителей, больше никто, пока, – уверенно заявил он. – Поверенного, который сделал это поддельное свидетельство, больше нет в живых. Оригинальное свидетельство и копия поддельного нашлись в недрах архива. Но не недооценивай меня. Я поделюсь своими знаниями, и когда я сделаю это, органы власти будут последним, чего тебе стоит опасаться.

Я проглотила своё отвращение.

– Паркер, я не верю тебе. Но дам тебе возможность предоставить мне доказательства. Если ты говоришь правду, то это, несомненно, будет иметь существенные последствия. Что я могу сделать, чтобы ты принял мою сторону?

Его глаза загорелись, и он уставился на мою грудь.

– Я могу придумать много вариантов. Когда ты подпишешь договор, то убедишься, что у меня более богатое воображение, чем у твоего покойного супруга.

– Когда я смогу получить доказательства?