Пока я ждала, когда раздастся голос моего мужа и прибудет его друг, меня не покидала надежда, что я всё-таки смогу встретиться с Броди в «Вайсрое». Всё зависело лишь от этого друга и от того, что мы будем делать в течение этой «встречи». Не позволяя своим мыслям идти в этом направлении, я сконцентрировалась на Броди. Что он скажет мне о завещании?

Несомненно, был уже двенадцатый час, а от Стюарта не было ни слова, в моих наушниках звучала лишь призрачная музыка. Я поборола желание снять повязку с глаз. Её всегда завязывал Стюарт. Сейчас же, когда я была сама по себе, то тут же начала развлекать себя идеей о том, чтобы ослабить её. Тогда, возможно, мне удалось бы увидеть друга. Но потом мне вспомнился Паркер. Хотела ли я этого? Эти мужчины не возбуждали меня. Так хотелось ли мне знать, кто они были на самом деле?

Кровать задвигалась, возвращая меня в настоящее. Но я по-прежнему слышала одну лишь музыку. Холодная рука легонько провела дорожку от моей руки к ключице. Потом ещё одно прикосновение ко второй руке. И снова кровать задвигалась. Я поняла, что этот человек сейчас расположился верхом в районе моей талии. Мои гипернастороженное сознание ощущало его колени по бокам от меня, тепло его тела сверху. Мой рассудок подсказывал мне открыть рот, но ещё с самого начала этой жестокой игры каждое моё действие было управляемым. От меня никогда не требовалось действовать по наитию в этом месте, на этом складе, никогда. Где же Стюарт?

Тёплое дыхание с ароматом перечной мяты коснулось моей шеи, и тут же мои натянутые нервы расслабились от неожиданного ощущения облегчения. Я узнала этого человека. Хотя мне было неизвестно, кем он был на самом деле, но я узнала исходящий от него аромат перечной мяты. Он был хорошим, хорошим настолько, насколько может быть мужчина, занимающийся сексом с женой другого мужчины. У некоторых были свои предпочтения и фетиши, которыми они наслаждались. И, видимо, Стюарт получал удовольствие больше всех. Но Мятный человек был другим – поклонник ванильного секса. Благоговейные руки ласкали мои груди, потягивая и поддразнивая соски. Мне было интересно кто он. Знала ли я его за пределами этой комнаты? Знала ли я его жену? Поскольку я находилась во тьме, во всех смыслах, но иной раз думала и об их жёнах. Догадывались ли они, что их мужьям нравится заниматься сексом с обездвиженной партнёршей? Не то чтобы мои руки или ноги были связаны, да и Стюарт никогда не прибегал к помощи кляпа, о котором он упомянул в мой первый приезд сюда. Нет, мои путы были невидимыми и ограничивали меня ещё больше. Ими были будущее моей сестры, да, возможно, клиники Общества Харрингтона. Теперь, когда Мятный человек тёрся своим членом между моих грудей, эти путы ослабевали. Иначе я бы услышала голос Стюарта.

«Смертельная колыбельная» и «Танец смерти» уже давно закончились, но мрачные мелодии продолжали звучать в своём обычном порядке. Мятный человек придвинул свой член к моему рту, играя с моими губами и подбородком, покрывая моё лицо своим солоноватым предсеменем. Когда я не отреагировала, моего рта коснулись пальцы, заставляя меня открыть его.

– Я здесь, детка, – раздался в наушниках голос Стюарта. Я едва узнала его голос, его было плохо слышно сквозь шумы, как если бы мы общались по старинному телефону, а не по технически продвинутой аудиосистеме. – Кивни, если слышишь меня.

Я кивнула, удивлённая тем, насколько легче мне стало, когда я услышала знакомую команду. Насколько я ненавидела всё это, настолько мне было необходимо его присутствие. Теперь каждое звучащее издалека предложение напоминало мне о его слабеющем здоровье.

– Откройся для него. Позволь ему трахнуть тебя в рот.

Возобновилась музыка с начала трека, и я повиновалась. Член медленно начал оживать внутри моего рта: он становился всё больше, двигаясь во мне. Волосы Мятного человека царапали мой подбородок и щёки, когда он погрузился в меня до самого основания. Когда его темп стал быстрее, я приготовилась к его оргазму, однако, вместо того, чтобы кончить мне в рот, он вытащил член.

– Перевернись на живот, – раздался приказ сквозь треск. – Позволь ему увидеть твою сексуальную попку.

Я сделала так, как скомандовал Стюарт, отпустив раму и перекатившись на живот.

– Встань на четвереньки. – Через помехи было трудно разобрать его слова. – Мы хотим видеть, как будут покачиваться твои соски, когда он будет трахать тебя. Кивни, если поняла.

Кивая, я встала как было сказано. Мне была ненавистна эта поза. Было сложно удержаться и не упасть вперёд. Пока я боролась с темнотой, чтобы сохранить равновесие, Мятный человек осторожно раздвинул мои колени, засунул палец в мои складочки и размазал мою искусственную влагу вокруг влагалища. И потом, неожиданно, его член, который только что был у меня во рту – теперь уже в презервативе – вонзился в меня. Пальцы Мятного человека впились в мои бёдра, направляя меня в соответствии с его движениями: он входил и выходил, погружаясь всё глубже и глубже, пока его яйца не стали шлёпаться о мою попу. С каждым новым толчком мои тяжёлые груди покачивались из стороны в сторону. Как раз именно так, как запланировал Стюарт. Даже с такого дальнего расстояния, как наш пентхаус, или, надеюсь, с порога ада, он был способен управлять всем этим.

Прошло немного времени, и ритм друга снова увеличился, от его рук и тела исходил жар. Я была сконцентрирована лишь на том, чтобы удержать равновесие, но тут музыку прервала звучащая с помехами просьба Стюарта.

– Давай же, дорогая, кончи для нас.

Я не смогла бы кончить, даже если бы захотела, но я и не хотела. Тем не менее, я научилась делать шоу. Если друг думал, что я кончила, это, зачастую, лишь ускоряло его оргазм. С моих губ сорвались стоны, и я подалась назад, навстречу его толчкам. Притворяясь, что нашла своё освобождение, я падаю лицом в подушки и издаю приглушённый вскрик. Через несколько секунд член Мятного человека запульсировал, и он всем своим телом навалился на меня сверху.

Его лицо было рядом с моим, и я почувствовала, как его щека скользнула по моей. Затем кровать задвигалась. Я оставалась лежать неподвижно, ожидая указаний. За последние девять лет я научилась не только имитировать оргазмы. Я научилась быть послушной шлюхой Стюарта. Лёжа в ожидании его голоса, я представила себе его ослабевшее тело. Скоро… скоро он умрёт. Скоро я освобожусь от этого. Но тут же мне вспоминается завещание.

Музыка прерывается треском. Но почему нет помех, когда играет музыка? Почему это происходит лишь тогда, когда он говорит?