Настоящее.

– Где ты, чёрт возьми, была?

Слова эхом разносились по моей спальне, отскакивая от стен и окон, пока я беспомощно щурилась. Поток солнечного света атаковал моё зрение, сжигая видения, которые мгновение назад были моими безмятежными снами. Я крепко спала в своей кровати, одна. Как только шторы в моей комнате внезапно открылись, я попыталась справиться с реальностью. Чтопроисходило?

Я ещё не успела прийти в себя, как мягкие одеяла, окутывавшие мой мир, сдвинулись в сторону, и мою тёплую, так неожиданно обнажённую кожу, обжёг холодный воздух. К счастью, на мне всё ещё оставались ночная рубашка и трусики, и я, сощурившись от яркого света, сфокусировалась на лицах передо мной.

– Какого чёрта?

Как только моё зрение восстановилось, я увидела своего мужа и его верного помощника. Стюарт сидел в кресле-коляске у моей кровати, Трэвис стоял рядом с открытыми шторами. Без сомнения, это именно Трэвис привёз сюда Стюарта из его комнаты на первом этаже. Мой муж продолжал свирепо смотреть на меня.

– Где ты, чёрт возьми, была прошлой ночью?

Притянув к себе одеяла, я накрылась ими и озлобленно посмотрела в сторону Трэвиса.

– Убирайся вон из моей комнаты.

Мне потребовалось приложить максимум усилий, чтобы не соскочить с кровати и пощёчиной не стереть с его надменного лица это самодовольное выражение. Вместо этого, я хмуро уставилась на Стюарта, поджав губы в молчаливом неповиновении. Наконец, тот повернулся к Трэвису.

– Оставь нас. Я позову тебя, когда соберусь вернуться в свою комнату, а может быть… – Он посмотрел на меня. – Миссис Харрингтон сможет сама поухаживать за своим мужем. В конце концов, не так ли ведут себя хорошие жёны? – Стюарт пожал плечами. – Хотя, с другой стороны, хорошие жёны ночуют дома. – Он кивнул головой. – Иди.

– Да, сэр, – ответил Трэвис, всё это время его взгляд был прикован ко мне.

Борясь с чувством тошноты, которое я всегда ощущала в его присутствии, я поддразнила:

– Да, Трэвис, давай, проваливай. Уверена, за эти несколько минут найдётся ещё кто-нибудь, кого ты сможешь сделать несчастным.

– Всегда пожалуйста, миссис Харрингтон.

Я неотрывно смотрела, как он не спеша идёт через всю мою спальню, пока, наконец, он не закрыл за собой двери, и не оставил нас наедине. Повернувшись к Стюарту, я спросила:

– Какого чёрта? Ты позволил ему войти, когда я спала?

Несмотря на то, что его тело было во власти болезни, взгляд его глаз оставался живым, мрачным и внимательным.

– Я задал тебе грёбаный вопрос, жена, дважды. Где ты была прошлой ночью?

Откинув одеяла, я встала с кровати, и направилась к ванной комнате.

– С Вэл. Я говорила тебе, что собираюсь пойти развеяться с ней куда-нибудь.

– В чёртовой больнице? – Приглушённый голос доносился из моей комнаты, отражаясь от покрытого плиткой пола ванной. – И ты всю ночь развлекалась с ней в Мемориальной больнице?

Сделав все свои дела, я вымыла руки и побрызгала на лицо водой. Заставляя Стюарта и дальше ждать, я завязала волосы в низкий хвост, взяла халат, и ленивой походкой вернулась в спальню.

– Да, – сказала я, завязывая пояс на талии. – Мы никуда не ходили. У неё было дежурство. Как ты, наверняка, догадался из нашего разговора, я была вне себя и не хотела здесь находиться.

– Проклятье, Виктория, тебя не было дома до часу ночи. Ты миссис Стюарт…

– Чёрт возьми, я знаю своё имя! Я была в больнице, с сестрой. Мы обсуждали новый проект для общества Харрингтона, ряд клиник по борьбе с раком в США. Скажите мне, мистер Харрингтон, и что из этого является неподобающим для вашей жены?

– То, что ты вернулась в час ночи.

– Проверь чёртовы записи в больнице. Около десяти вечера произошла крупная авария, на трассе I-95 столкнулось сразу несколько машин. Вэл нужно было быть в реанимационном отделении. Я ждала её в ординаторской. И, если честно, уснула. – Мои серые глаза сузились. – У меня был весьма эмоциональный день.

Затуманенный взгляд его синих глаз оставался неподвижным, без доли раскаяния.

Слава богу, что произошла эта большая авария. Я услышала о ней по радио, когда ехала обратно домой. Быстрый звонок Вэл, и моя история получила подкрепление.

Я продолжила:

– Она разбудила меня, когда вернулась в ординаторскую, и потом я поехала домой. Вот такая горяченькая история. И знаешь что, серьёзно, мне жаль твою жену, которой без твоего присутствия ничего и сделать нельзя, ох, да например, потрахаться.

Его недрогнувший взгляд соответствовал спокойному тону его голоса:

– Что ты только что сказала Трэвису?

В мыслях царил хаос.

– Я не помню. Сказала ему убираться вон из моей комнаты.

– Нет. Ты сказала ему «проваливай». Как ребёнок, мать твою.