Мурашки поползли по моей коже из-за его слов и из-за его дыхания. Я поборола тошноту, но не потому что мне не понравилось бы увидеть его в моей блевотине, а потому что мне не хотелось, чтобы врачи расценили это как один из симптомов. Так что я обаятельно улыбнулась и наклонилась ближе к нему. Шёпотом я произнесла:

– Похоже, Паркер ввёл вас в заблуждение. Я понятия не имею, о чём вы говорите. А что касается бизнеса, все сделки, которые заключил мой муж, останутся как есть.

– Миссис Харринтон… – с каждым словом его щёки краснели всё больше и больше, – уверен, вы не догадываетесь о моих связях…

Я положила свою ладонь на его руку.

– А вы, очевидно, не догадываетесь о моих. – Я склонила голову набок и заговорила своим самым сладким голосом. – Так что, если вы снова начнёте давить на меня, я воспользуюсь ими. Сенатор, уверена, вы знаете, что кровь не водица.

– И я…

– Вода, Сенатор. Шейла – вот кровь. Мне известно больше, чем вы думаете. Не давите на меня.

Когда он собрался было ответить мне, в помещение вошла женщина, одетая в нечто, напоминающее скафандр.

– Мне необходимо снять все ваши жизненно важные показатели. Кто-нибудь чувствует себя нездоровым?

– Нет, – ответила ей незнакомая мне женщина. – Это какой-то идиотизм! Мы все чувствуем себя отлично. Когда нас отпустят?

– Я бы сказала, что скоро, но зафиксирован ещё один случай. Боюсь, что, возможно, инфицированы все, кто работает в «Крейвен и Ноулз».

– Прошу прощения, – сказала я. – Но я не из «Крейвен и Ноулз».

– Как и я, – встрял сенатор Кин. – Кто ещё заразился.

– Простите, я не могу…

Триш начала плакать.

– Это мистер Филлипс, да?

У меня остановилось сердце. Прежде чем я успела что-то сказать, вновь заговорила Триш.

– Я не смогла связаться с ним сегодня утром. Все остальные ответили. Но не он. Вчера после обеда они были вместе с мистером Крейвеном. Я готова поклясться, это он.

– Что значит, «они были вместе»? – спросила я.

– Не знаю точно. У мистера Крейвена была встреча, у мистера Филлипса – последующая встреча. Они всегда так делали.

Я закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы на моём лице ничего не отразилось. Воображение зашкаливало. Я говорила себе, что этого не могло быть… что это никак не было связано со складом. Я знала, что нет. Броди ничего об этом не знал.

* * *

Несколько часов спустя, не обнаружив у нас никаких симптомов, меня и Трэвиса отпустили. Мы направились к справочному столу, и я спросила:

– Извините, я пришла, чтобы увидеть Броди Филлипса.

Женщина посмотрела на экран своего компьютера.

– Мэм, прошу прощения, но мистер Филлипс не может принимать посетителей.

Он был там. Боже мой!

– Мэм, вы друг или родственница?

– Я друг. – Слова застревали в горле.

– У нас нет никаких данных о его семье. Было бы очень хорошо, если бы вы предоставили нам хоть какую-то информацию.

Я покачала головой.

– Я ничего не знаю. Извините.

Повернувшись к выходу, я встретилась взглядом с такой же парой серых глаз, как у меня. Вэл.

– Я хотела перехватить тебя, пока ты не ушла, – негромко сказала она.

Это уже было слишком. Я закрыла глаза.

– Что-то с мамой?

– Да. – Она потянулась к моей руке. – Ничего плохого. Всё хорошо. Она очнулась и заговорила. Даже поговорила с полицией. Она всё помнит. Её история кажется нереальной, но они выслушали её.

Я посмотрела в тёмные глаза Трэвиса. Мы оба уже были без сил. Ещё я волновалась за Броди, но мне необходимо было увидеться с матерью. Впервые в жизни мне хотелось увидеться с ней.

– Я зайду к ней на пару минут.

Вэл кивнула. Мы направились к лифтам, Трэвис следовал за нами. Вэл зашептала:

– У неё были интересные посетители.

Я подняла бровь, безмолвно призывая её продолжать.

– Тот мужчина, помнишь, который приходил ко мне и искал тебя? Думаю, он знает маму. Медсёстры сказали, что поначалу она выглядела настороженной, но, когда в палату зашла я, они уже во всю разговаривали. Вместе с ним был и другой мужчина, они очень похожи. По-моему, они нашли общий язык. Мама улыбалась.

Когда мы подошли к палате матери, у Вэл запищал пейджер.

– Прости. Меня вызывают.