Отдыхать некогда, потому что даже со всеми паролями и процедурами я не могу дурачить врага более чем несколько сотен миллисекунд. В течение этого времени враг распознает меня как взломщика и еще через 0,01 секунды выкинет из системы.

Но даже 500 миллисекунд весьма продолжительный период, когда имеешь дело с электропикой. Я ношусь по потокам данных, идентифицирую массивы памяти, процессоры, интерфейсы. Прохожу и обхожу внутренний контроль безопасности, прикрываясь оболочкой входящего сообщения высокой важности. Замечаю ингибиторы главного оружия, подавляю в себе соблазн их задействовать. Слишком, грубо, примитивное силовое решение. Почти наверняка ничего не получится. Его опротестуют сразу несколько Уровней системы безопасности. Ищу более изощренный и действенный путь с долгосрочными последствиями.

Сравниваю данные Альфа Один и Боло, в котором я нахожусь. Обнаруживаю, что этим, Марк XXXII также управляет человеческий разум и… Да! Это тоже личность, именующая себя Элкеном.

Я смог бы выполнить свой план и с иной личностью, но присутствие ЛКН 8737938 облегчает мою задачу.

Во всяком случае я на это надеюсь. То, что я собираюсь проделать, будет для Элкена полной неожиданностью.

Я изолировал часть своею резерва памяти, объемом в несколько терабайт, для размещения информации из разрушенного Альфа Один. Произвожу имитацию среды, в которой существовал, этот Элкен. К сожалению, личностные характеристики неполны, эта часть Элкена утрачена при перезагрузке – возможно, из-за некоторой несовместимости систем. Сохранилось, однако, достаточно, чтобы создать для себя необходимую маскировку, еще одну оболочку, при первом взгляде выглядящую идентичной другому Эл-кену.

И в этом случае обман не продлится дольше нескольких сотен миллисекунд. Надеюсь, этого хватит.

Элкен получил сообщение, помеченное как особо важное. Кто-то пытался привлечь его внимание.

– Здесь ЛКН 8737938, – представился он. – Кто вызывает?

– Здесь ЛКН 8737938, – последовал немедленный ответ. – Есть о чем поговорить…

Еще одна его копия. Однако не из его отряда, еще кто-то. Вернулись его подозрения и страхи, вернулись и даже усилились.

– Ты здесь для подкрепления?

Лесной пожар бушевал, застилая поле зрения дымом, вокруг пылали деревья и их обломки. Окружающая картина составлялась лишь из показаний сейсмических и аудиосенсоров, с трудом следил он за положением врага и своих трех собратьев. Можно было предположить появление еще одного Боло, пока невидимого, еще не подошедшего вплотную.

– Это Боло Марк XXXII, разрушенный сегодня в самом начале боев. Ты прошел мимо меня в пяти и трех десятых километра отсюда, азимут двести шестьдесят два градуса.

В сознании Элкена представилась карта, на которой он точно отметил указанную собеседником позицию.

– Но там лишь выгоревший корпус, – ответил Элкен. – Не было заметно никаких признаков действовавших систем, ни силовых, ни интеллектуальных. – Элкен не верил в привидения.

В тот же момент он почувствовал, как что-то вторглось… не в мысли, нет. Гораздо глубже, в наиболее личные уголки его сознания, его глубинного «я». Там были… там были барьеры, о существовании которых он даже не подозревал, потому что эти барьеры не давали ему думать об их существовании, ничем себя не обнаруживали, – они были созданы именно для того, чтобы он не смог заметить их присутствие.

И как только он их заметил, барьеры рухнули, растворились в электронном потоке.

Из-за них хлынули воспоминания…

То, что я пытаюсь осуществить, можно сравнить по воздействию с мозговой хирургией, однако не на физиологическом уровне. Фактически это психологическая терапия. Я тщательно обследовал записанные личностные характеристики, банк памяти, закономерности мыслительного процесса Элкена, существовавшего в искусственном, интеллекте Марк XXXII, обозначенного мною как Альфа Один. Сейчас я занят тем же в отношении Элкена-Боло, которого я обозначил как Эхо Один. Он идет на сближение со мной, расстояние 0,94 километра. Хотя он еще не полностью мною проскапировап, я уже могу сравнивать обоих по отдельным пунктам, выявляя, как полное совпадение, так и отличия, тоже имеющие место.

При сравнении двух массивов информации сразу привлекают внимание слои боевого опыта в модели Эхо, отсутствующие в Альфа. В голографической памяти при наложении слоя новой информации поверх записанного все совпадающее исчезает, остаются лишь новые данные… Таким образом, рельефно выделяются события, хранящиеся в массиве памяти одного из них, и видно, что именно подверглось изменениям.

Не столь простая, по все же заурядная операция – обнаружение барьеров, умышленно «огороженных» секторов в памяти модели Эхо. Так как в голографической памяти хранение информационных пакетов распределенное, простое стирание не действует. Барьеры блокируют передачу пакетов информации в мозг, в обрабатывающие центры искусственного интеллекта, которые при этом ощущают что-то вроде приступов амнезии, если воспользоваться человеческими понятиями. Эти барьеры даже не дают возможность мозгу заметить, что существуют запретные зоны памяти, что существуют сами барьеры.

Свободное течение информационных потоков и неограниченный доступ к информации – основа моей деятельности как думающей, сознающей себя единицы. Эти барьеры я рассматриваю как вызов, насилие над разумом и личностью, я не могу испытывать по этому поводу ничего, кроме резко отрицательных эмоций.

Ранние марки Боло были, конечно, напичканы всяческими ограничениями. Люди, их создатели, опасались, что вследствие боевых повреждений или каких-либо неисправностей, кумулятивной деградации математического обеспечения или оборудования в ходе их многовековой эксплуатации они могут повести себя непредсказуемо, «сойти с ума».