— А ты против?

— Да, я так спросил. Меня действительно уложили на койку, а Чуча принялся орать перед дверью благи матом так, как будто его режут, насилуют и поедают живьём одновременно. Утром меня выволокли из камеры и вручили пакет с моими вещами, а потом сообщили, что повезут к следователю. Меня под руки вывели из изолятора. Но на улице меня дожидалась не газель, а вполне обычная полицейская машина — ВАЗ десятой модели с проблесковыми маячками. На ней меня привезли в новое современное здание с большими стеклянными фасадами и российским флагом на крыше. Никакого облегчения я не почувствовал. Новизна и неизвестность происходящего пугали. Меня опять вели по коридорам, но вместо лестниц меня подняли вверх на лифте. Длинный коридор по которому меня вели был заставлен металлическими шкафами, а около входа сидел дежурный в полицейской форме и с автоматом. Колорит скучному коридору, отдающему канцелярщиной, придавал крупный детина в наручниках, который расположился на мягкой скамейке возле первой двери в коридоре. Рядом с ним стояли два ничем непримечательных человека в гражданской одежде. Меня отвели в самый дальний кабинет. В небольшом помещении располагались два человека за столами, которые стояли так, что следователи оказывались лицом друг к другу. Во всём происходящем был один плюс: я понял, что здесь меня бить не будут. По крайней мере, не будут лупцевать так, как в том самом изоляторе временного содержания.

— Здравствуйте, Максим Валерьевич, — поприветствовал меня человек с усталым лицом. — Присаживайтесь, пожалуйста. Следователь мне представился и указал на стул. Страшным он не выглядел Его коллега за соседним столом был очень занят: он одновременно заглядывая сразу в три раскрытые папки и перелистывая страницы, что-то быстро набивал на клавиатуре компьютера. Он явно торопился и никакого интереса к моей персоне не предъявлял. Я опасливо присел и на поздоровавшегося со мной человека. У меня болело всё тело и чувствовал я себя ужасно, но какие-то неведомые внутренние резервы придавали мне сил и бодрости.

— Я следователь по особо важным делам майор Бандаров Михаил Николаевич. Ваше дело передали мне. Можете ознакомиться. Он подвинул ко мне какой-то бланк с печатью. Я пожал плечами, всё равно я в этом ничего не понимал. Следователь ободряюще мне улыбнулся.

— У вас какието вопросы?

— Меня теперь сюда каждый день будут возить или в другую тюрьму переведут?

— Нет, вы сейчас пойдёте домой. Обвинение с вас снято. Вот. Следователь подвинул ко мне вторую бумажку.

— А вам не сказали?

— Нет, — ответил я опешив. Я не почувствовал никакой бурно радости. Только внутреннее онемение. Я не мог поверить в то, что слышу.

— Не может быть. Я уже сам поверил, что меня уже не выпустят.

— Я от имени правоохранительных органов приношу вам извинения. К сожалению и в нашей работе случаются ошибки.

— Ничего себе ошибки.

— Вы поймите. На вас указывали все косвенные улики и доказательства. Достаточно было получить о вас признание и всё — дело готово. Слишком уж много странностей во всём этом деле. Вы видели девочку. Потом внезапно находите её труп и опознаёте его.

Хотя даже с головой опознать её практически не возможно. Слишком сильные повреждения. Ваша странная активность, опят же.

— А что же тут странного? Я просто хотел помочь.

— Вот это и странно. Вы же ей чужой человек. Я промолчал. Откуда он может знать о том, кем для меня внезапно стала Ева.

— И чего же тогда выпускаете?

— Нет против вас улик, — спокойно ответил следователь. — Тем более алиби у вас есть.

— Это как это?

— Ну, вы прямо как будто сторону своего обвинения заняли. Всё просто. Камеры видеонаблюдения и свидетельские показания.

Документация. В офисе вашей компании много камер. Мы буквально по минутам смогли отследить все ваши перемещения. Тоже самое в ночном клубе в пятницу, когда девушка пропала. Данные из службы такси, которая вас доставила. Видеокамеры в вашем доме. Данные из службы скорой медицинской помощи и больницы. Опять камеры в вашем доме и офисе. У вас не было времени чтобы похитить и убить девочку. И… Следователь замялся.

— У вас оказались неожиданно сильные покровители.

— С работы, — удивился я.

— Нет. Боюсь, там для вас, наоборот, камень за пазухой держали и зубы точили. С вашего позволения я не буду углубляться. «Вот сволочи!» — подумал я. — «Это кто же меня так подставить на работе?».

— В вашем деле слишком много «но». Я хотел бы сам услышать от вас по возможности полный и честный рассказ о событиях. Ваша странная клиническая смерит и кома, после которых, вы, как ни в чём не бывало, сбегаете домой. И самое главное о том, как вы нашли труп.

Поверьте, вы этим очень поможете следствию.

— Если буду говорить одну лишь правду, то всё равно не поверите.

— Ещё раз повторю: в этом деле слишком много странного. Но ваше странное, оно страннее всего остального. Рассказывайте. Я немного посмаковал радостную новость об освобождении. По-моему, это усталый майор ничуть не лукавил. Оставалось ему только поверить.

Я рассказал ему подробно всё, что было происходило со мной за эти две с половиной сумасшедшие недели. Он внимательно слушал, задавал наводящие вопросы, уточнял. Я ему рассказал всё, включая историю со старым беспризорным псом. Единственное что я утаил, так это мои фантазии или навязчивые ведения, посещавшие меня во время, когда я занимался сексом. Не знаю, сколько времени прошло, но когда я закончил. Следователь прежде всего заинтересовался тем, что меня били оперативники. Он еще несколько раз уточнил детали, а потом спросил: