Я кинулся наверх по склизкому склону. Цепляясь за кусты и склизке корни, я выбрался наверх.

Выйдя из кустов и преодолевая боль, я заорал в сторону собачников изо всех сил:

— Помогите!!! Скорую!!! На помощь!!!

Если даже люди меня не услышали, то собаки среагировали очень бурно: поднялся лай. В мою сторону кинулись сразу несколько собак. Я отчаянно замахал руками и опять заорал:

— Помогите!!!

Снизу из оврага донёсся хруст веток. Это, наверное, пришёл в себя тот бугай. Я плюхнулся на задницу и покатился вниз. Ведь там же остался ребёнок!

Бугай действительно поднимался, зажимая ладонью кровоточащую рану на голове. Я заорал и кинулся на него, выставив руки вперёд. Он шагнул мне навстречу, и мы сшиблись как средневековые рыцари на турнире.

Он снёс меня как локомотив, опрокинул и навалился сверху. Я практически интуитивно выкинул руку, и стальное лезвие полоснуло по накладкам моей кожаной перчатки. У него был нож. Не знаю: откуда у меня взялись силы, но этот боров не мог меня побороть. Он пытался смять меня своим весом, но я не сдавался и удерживал руку с ножом. Его вторая ладонь сжала моё лицо. При этом он старался попасть мне пальцами в глаза.

Изловчившись, я ударил его в ухо. Удар получился сильный. Урод свалился с меня и выронил нож. Я попытался вскочить, но бугай схватил меня за одежду и снова подтащил к себе. Его превосходство надо мной было только в росте и весе. И последним он пользовался просто отменно. Урод снова наваливался на меня сверху.

И тут я допустил ошибку. Руки бугая сжались на моём горле. Перед глазами начало темнеть, а лёгкие разрывало болью. Но вдруг я почувствовал, как в это урода что-то ударило. Тот с меня свалился, и я вздохнул полной грудью. Рядом слышалось утробное рычание и отчаянный крик бугая:

— Ай, мама!!!

С облегчением я услышал грозный окрик военного:

— Молодец. Держать!

Кто-то уже хлопал меня по щекам.

— Ты как, братишка?

— Живой, — просипел я.

Меня подхватили под руки и помогли встать.

Мне в лицо смотрел тот самый отставник. Его овчарка держала урода зубами за горло. А бугай лежал неподвижно, весь бледный с округлившимися от ужаса глазами. Он даже шелохнуться боялся, хотя его лицо заливалось кровью.

Я повернул голову. Над мальчиком уже хлопотала небольшая сухощавая женщина и девушка в коротеньких шортах. Наверное, они оказались такими же быстрыми, как и отставник. Сверху, ломая ветки, скатились ещё несколько молодых мужчин. Они сразу направились к негодяю.

— Ко мне. Рядом! — громко скомандовал военный.

Появившиеся спортивные ребята ловко скрутили бугая и поставили на ноги. Овчарка уже сидел рядом со своим хозяином. Измазанная в крови морда буквально лучилась счастьем.

Отставной военный усадил меня на склон оврага и заглянул мне в глаза.

— С тобой точно все в порядке?

— Вроде целый. Если не вы, то он бы меня убил.

— Герои не умирают, — то ли в шутку, то ли всерьёз сказал военный.

Он потрепал, мгновенно сомлевшего, пса за ушами. Где-то над головой уже завыла сирена.

Перепуганный урод завизжал неожиданно высоким голосом.

— Отпустите меня! Я не виноват. Я вам всем заплачу. Я богат. Сколько вы хотите?

Один из парней сильно врезал ему под дых.

Людей вокруг становилось всё больше и больше. Я уже видел, как мальчика поднимают по склону на руках. Только тут я заметил забавного рыжего щенка, привязанного поводком к тоненькой осинке. Щенок подпрыгивал и тявкал, отчаянно влияя хвостом. Всё его внимание было сосредоточено на собаке военного.

Передо мной остановилась худенькая женщина, которая осматривала мальчика.

— Не двигайтесь, пожалуйста.

Она расстегнула ремешок и аккуратно сняла с меня шлем. На моё лицо посыпалось пенопластовое крошево. Шлем тут же перекочевал в руки военного.

Мне повезло. Амбал промахнулся, дубинка попала по шлему не набалдашником, а средней частью, проломив пластиковую скорлупу. Набалдашник торчал буквально в сантиметре от задней поверхности шлема. Второй раз шлем меня спас, когда удержал в себе страшную дубинку бугая и не дал ударить меня ещё раз.

Тем временем дама обследовала мой череп. Начала она осторожно, а потом уже всё увереннее и сильнее щупала, давила, крутила мою голову и даже постучала по черепушке.

— Голова болит?

— Да, — признался я.

— Кружиться?

— Вроде нет.

— Тошнит?

— Нет.

— Следите за моим пальцем.

Она поводила пальцем у меня перед лицом, а потом коварно подвела его к самому кончику носа, отчего мои глаза сошлись «в кучу».

— Хорошо. Очень хорошо, что вы не пренебрегаете защитой. Она вам жизнь сберегла и от увечья спасла.