Была ещё девушка постарше. Что-то мне подсказывала, что главной во всей компании была именно она. По крайней мере, её слушались беспрекословно. Она включилась в разговор самой последней и предложила провести визуализацию. То есть я должен вернуться на то место, откуда я видел Еву последний раз, и постараться вновь пережить тот момент времени.

Вся компания отвела меня остановку, а там серый кардинал молодёжной стайки применила ко мне известные ей методики работы с человеческой памятью и сознанием. Не знаю, насколько это было научным, но впечатление производило неизгладимое. Я снова пересказал «то, что вижу». Затем мы пошли к месту, где Ева обняла мрачного типа.

Мой взгляд скользил по прохожим, в мои уши лилась сбивчивая речь юных Пинкертонов. А мои мысли были полностью захвачены Евой. Казалось, что её образ стал яснее и чётче. Непонятно как я впитывал милый образ из головок этих недорослей.

Тут мой взгляд остановился. Прямо мне в глаза смотрел тот самый бездомный пёс с моей остановки, от которой мы отъезжали вместе с Евой, и где я увидел роковое объявление о её пропаже. Старый беспризорный пёс сидел в проходе между торговыми павильонами и смотрел на меня, не отрываясь, казалось — он звал меня.

— Что с вами? — спросила меня доморощенный психотехник.

Моё внимание снова вернулось к молодёжной компании.

— Собака, — Я указал рукой на бродячего пса. — Я его на нашей остановке видел.

— Вот надо же! — удивилась очкастая энергичная пигалица. — Везде эти бездомные шавки. Скоро по улицам нельзя будет пройти. А вы знаете, сколько они людей перекусали?

— Меня ни разу, — возразил я. — И кого-то из моих близких или знакомых беспризорные собаки тоже не кусали. Кусали свои же домашние пёсики. Про такие случаи знаю лично. И ещё много случаев знаю, когда люди убивали бродячих собак ради развлечения. На моей улице за гаражами подростки живьём сожгли щенят бродячей собаки. Облили бензином и подожгли, а их мать палками забили. Небольшая такая собачка была, Каштанкой звали.

Девушка что-то хотела ответить, но не нашлась и промолчала.

— А куда Ева с ним могла пойти? — вернул нас к основной теме обсуждения смурной парнишка.

— Тут поблизости кафе летнее есть в сквере. Там сейчас очень красиво. Много цветов. Может, они туда пошли? — предположила девушка, по уши влюблённая в парня Евы, её томный взгляд обвёл присутствующих.

— А пойдёмте туда и спросим, — предложила пигалица.

Мы всей компанией прошли до места, где широкий пешеходный тротуар прорывался сквозь плотный строй коммерческих киосков и направились через обширный сквер в сторону виднеющегося шатра летнего кафе.

Вопреки моему предположению, место оказалось вполне приличное, с новой мебелью, нарядными большими клумбами и романтичным названием «Ассоль». Посетителей было мало. Вполне возможно, было ещё рано для массовых посиделок завсегдатаев или просто наш визит пришёлся на «тихий» день.

Встретивший нас официант с приторной улыбкой посмотрел на сопровождавший меня детский сад и обратился ко мне:

— Вы ребятишек хотели покормить?

— Нет. У нас пара вопросов есть, — разочаровал я его.

Он сразу потерял улыбку и стал, наоборот, неприветливо серьёзен.

Пигалица в очках поняла, что её оттирают на второй план и тут же вылезла вперёд с листовками и со своим ушатом информации. Она трясла у него перед носом пачкой бумаги, тыкала пальчиком в фотографию, пыталась описать мрачного типа, рассказывала о своей самоотверженной работе, и о том какой замечательной была моя Ева. Официант с ещё более неприветливым видом посмотрел фотографии, послушал трескотню очкастой и напряжено пожевал губами.

— Нет. Такие к нам не заходили. Не видел.

Окружавший меня выводок недовольно загундел.

Здесь пришёл мой черёд. Я выудил из кармана портмоне и протянул официанту тысячу рублей:

— Простите нас за назойливость. Мне очень жаль, что мы напрасно отвлекли вас от работы.

Я дружелюбно улыбнулся. Купюра волшебным образом исчезла из моей ладони.

— Вообще-то, я в пятницу не работал. Вам лучше у кого-то другого спросить.

— А могу я занять ещё толику вашего времени? — сказал я и выудил из портмоне очередную купюру.

Купюра опять исчезал, и повеселевший официант дружелюбно наклонился ко мне.

— Вы знаете, вам лучше с Эриком поговорить. Он старший менеджер и с утра всем нашим пиндюлей раздаёт. Если утром девушка с мужчиной в «Ассоль» заходили, то он обязательно их видел.

— Представьте нас, пожалуйста, — Я опять скормил официанту тысячерублёвую купюру.

— Хорошо. Только всем туда не надо.

Официант красноречиво обвёл моих провожатых.

— Можно мы втроём.

Я положил руку на плечико энергичной пигалицы и взял за локоть юного психотехника.